Психологическое сопровождение соматически больного ребенка с использованием технологий больничной клоунад

УДК 159.9.07

Руслякова Е. Е.

Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова, Институт гуманитарного образования.

г. Магнитогорск, Россия

Аннотация. В статье описаны результаты исследования, которые позволили выделить следующие характеристики отношения к врачу: высокая оценка эмоциональных и морально-этичес­ких черт личности врача; малая значимость регалий и профессиональных качеств; не придается внимание интеллектуальным и физическим качествам. Значит для маленьких пациентов важно, чтобы в процессе лечения с ними поддерживали добрый, позитивный эмоциональный контакт. Кроме того, оказалась статистически значимой связь между переменными «представление о здоровье» и «представление о враче», подтверждающая прямую взаимосвязь эмоционально-моральных характеристик врача с представлением о здоровье, но и подчеркивающая слабую, пассивную позицию ребенка в процессе профилактики, лечения и реабилитации.

Ключевые слова: психологическое сопровождение, больничная клоунада, психотехнологии, соматически больной ребенок, отношение к врачу, лечение, реабилитация.

 

Лечение ребенка происходит не только через лекарства, очень важным фактором является отношение и восприятие всей лечебной ситуации больным ребенком. Дети пациенты имеют психическую и физиологическую незащищенность, растущий организм проходит сенситивные и кризисные пути развития. Если говорить о психической составляющей, то основное отличие детской психики в том, что больные дети более эмоциональны и менее рациональны, а их продуктивные психологические защитные механизмы еще не сформированы. Следовательно, восприятие и преодоление кризисной, сложной жизненной ситуации у детей происходит иначе, с использованием своих копинг-стратегий, не так, как у взрослых. Их психическое восприятие чуткое и обостренное, насыщенное эмоциями, запускающими все психические процессы и состояния, поддается регуляции в процессе социального взаимодействия.

Проводя анализ результатов методики «Неоконченные предложения», можно сказать, что 13% детей имеют ярко выраженное эмоциональное напряжение по отношению к врачам. Окончания их предложений: «Когда я вижу врача..», «Когда я первый раз пришел(а) к врачу из-за болезни…», было следующее: «начинаю плакать», «испугался», «сделал укол», «покрылся мурашками». 61% детей- врачей боятся врачей, их предложения, как правило, заканчивались так: «боюсь», «стесняюсь», «немного испугался», «страшненько чуть-чуть». Желали бы избежать возможного контакта с врачами, дистанцироваться от них.26% детей — заявили, что совсем не боятся врачей, более того вспоминают их как добрых и веселых докторов. Их предложения завершились фразой: «не боюсь», «мне нравится», «рассмешил», «подарил игрушку». Можно предположить наличие в их жизни приятных воспоминаний о взаимодействии с врачом и о понимании важности медицинского осмотра и лечебных процедур. Врач, знающие этот механизм эффективного взаимодействия, в лечении всегда будет опираться на него и использовать его в свою пользу.

Детям предлагали рассказать про самого лучшего врача и нарисовать его: «Образ «идеального» доктора».«Идеальный» доктор – это «добрый» — (70%), «хороший», «самый лучший в мире», «вежливый», «заботливый», «веселый».

Результаты, полученные с помощью методики неза­конченных предложений и проективной методики «Идеальный доктор», позволили выделить следующие характеристики отношения к врачу: 1) всеми больными высоко оцениваются в первую очередь эмоциональные и морально-этичес­кие черты личности врача; 2) почти никто из больных не оце­нивает профессиональных качеств; 3) никто не оценивает интеллектуальных и физических качеств. Значит для маленьких пациентов важно, что бы в процессе лечения с ними поддерживали добрый, позитивный эмоциональный контакт. Кроме того оказалась статистически значимой связь между переменными методики «неоконченные предложения»: шкала 2 «представление о здоровье» и шкала 4 «представление о враче»(0,78 при p <0,05). Это указывает не только о прямой взаимосвязи эмоционально-моральных характеристик врача с представлением о здоровье, но и подчеркивает слабую, пассивную позицию ребенка.

Любой специалист, работающий в детском лечебном учреждении должен быть не только грамотным специалистом, но и хорошим психологом и актером, который для достижения своей цели открыт контакту, чувствует психическое состояние ребенка. Обладать такими качествами, как активность, гибкость поведения, стрессоустойчивость, спонтанность. Они должны не только уметь устанавливать контакт с больным ребенком, но и уметь держать дистанцию, защищать себя от эмоционального выгорания, которое приводит к черствости восприятия и безразличию, вместе с тем справляться со сложной жизненной ситуацией, где есть человеческое бессилие, например –неспособность ребенка к жизни. Конечно, в этом случае будет проще, если у врача есть помощники, медицинский психологи или психолог-больничный клоун. Работа с психическими состояниями требует регулярности для формирования комплайнса, мотивации больного ребенка к лечению и аккумулированию позитивного результата в лечении.

Процесс психологического сопровождения — совместная работа, общее дело врача, психолога, родителя, всех специалистов, участвующих в лечебном процессе. Комплексности – это одна из ведущих характеристик психологического сопровождения.

И.И. Мамайчук (2001), доктор психологических наук, профессор факультета психологии СПбГУ, ведущий специалист по детской клинической психологии, опираясь на многолетний опыт работы с тяжелобольными детьми и подростками, дает очень точное и полное определение. Психологическое сопровождение – вид психологической помощи, осуществляемый психологом, направленный на созидание комплексной системы клинико-психологических, психолого-педагогических и психотерапевтических условий, способствующих успешной адаптации, реабилитации и личностному росту детей в социуме [2].

Все свои действия психолог-больничный клоун должен согласовывать с руководством лечебного учреждения и отделения, информировать лечащего врача, врачей специалистов, медсестер, вспомогательный персонал и родителей ребенка о мероприятиях, особенностях контакта с ребенком и его поведении. Получает разрешение и уточняет состояние больного ребенка до начала работы с ним. В процессе взаимодействия индивидуально разрабатывается сценарий и уточняется количество сеансов и степень продолжительности контактов с больным ребенком.

Использование технологий больничной клоунады в психологическом сопровождении больных детей может решить следующие задачи:

  • уменьшение сроков психологической реабилитации;
  • создание безопасной ресурсной среды в больнице;
  • снятие эмоционального напряжения в период госпитализации, исключение случаев патологической психосоматической реакции;
  • моральная готовность к операционным мероприятиям и переживание постоперационного периода;
  • уменьшение болевого синдрома и снятие эмоционально отрицательного напряжения, связанного с необходимыми неприятными медицинскими процедурами;
  • компенсация недостатка общения, активности и положительных эмоций в процессе клоунской игры;
  • формирование здоровых, активных, продуктивных стратегий копинг-поведения у больных детей;
  • создание мотивации на лечение и соблюдение медицинских предписаний и ограничений: лекарства, питание, ограничение двигательной подвижности и пр.;
  • избавление от страхов и неуверенности, стимулирование механизмов понимания и принятия ситуации лечения и госпитализации в целом;
  • профилактика социальной дезадаптации после выписки ребенка из больницы;
  • эмоциональная поддержка родителей больного ребенка и всех членов семьи;
  • физиологическая активация психического состояния и процессов;
  • профилактика негативной установки к врачам, медицинскому учреждению, персоналу, процедурам и всему леченому процессу, формирования комплайнса.

Хорошее настроение, позитивные эмоции и смех помогают организму сохранить здоровье, преодолеть стресс, пережить кризисные состояния, снизить боль. Посредством юмора возможно запустить выработку, природных болеутоляющих гормонов, активизировать иммунную систему, улучшить параметры состава крови, способствовать приливу жизненных сил и энергии.

В основе технологии больничной клоунады игровая, театральная, кукольная, арт- и позитивная терапия. Клоун проигрывает и при этом пародирует медицинские манипуляции, помогая ребенку адаптироваться к ним.

Психолог, использующий технологию больничной клоунады, высококвалифицированный специалист, знающий возрастные особенности психического развития ребенка, психологию больного ребенка, этапы прохождения и переживания кризисных периодов жизни и механизмы психологической защиты и совладающего поведения. Его личностные особенности предполагают гибкость и устойчивость психических процессов и поведения, при этом он должен обладать креативностью, спонтанностью и фантазией. Коммуникативная компетентность предполагает хорошо сформированные у специалиста навыки общения с детьми разных возрастов, переживающих сложные жизненные ситуации, их родителями, лечащим врачом.

Просто волонтеру не по силам будет подобная работа, кроме того он сам остается беззащитным и подвержен скорому эмоциональному выгоранию, болезням, срывам. Подобная работа может осуществляться только профессионалом психологом-клоунтерапевтом, поддерживающим супервизию в балинтовской группе. Ведь, согласитесь, дети, тем более больной ребенок достоин самого лучшего, самого профессионального и самого талантливого отношения. Работа психолога-актера должна быть чрезвычайно тонкой и точной, потому, что ребенок, переживший тяжелое соматическое состояние, имеет с миром тончайшую связь, ее важно укрепить, а не нарушить.Основным мотивом работать с больными детьми должен оставаться добросердечности к людям и увлеченность своей профессией. Молодым специалистам лучше работать в паре, возможно с наставником, который помогает придумать игровые моменты и подобрать слова, помогает видеть и анализировать ситуацию, способствуя эффективной и продуктивной работе, профессиональному долголетию. Применение технологии больничной клоунады в сопровождении соматически больного ребенка отличается от работы клоунов актеров. Здесь нет одного сценария, каждый случай уникальный, программа прописывается индивидуально под ребенка и ситуацию, а психолог спонтанно и адекватно использует лишь необходимые ее элементы.Нет циркового яркого грима и костюмов, иногда они вообще отсутствует, остаются лишь элементы, обозначающие позитивные и веселые элементы персонажа, помогающие ему быть смешным. Возможно использование реквизита, общение посредством кукол или марионетки.

В ходе терапии статус специалиста должен быть ниже, чем статус маленького пациента. Работе ведется не директивно, пассивный в лечение ребенок, в работе с психологом имеет возможность быть активным, командовать и даже выгонять клоуна на это психолог-клоунтерапевт провоцирует больного ребенка. Клоун не должен навязываться, пугать или вредить эмоциональному состоянию ребенка – это главный принцип в работе. Если ребенок не контактен, интровертирован, то до интерактивного общения разыгрывается сказка или пантомима-представление, спонтанная игра импровизация в которой разыгрывается сцена или ситуация из жизни этого ребенка.

В первую очередь больничный клоун должен посещать самых тяжелых детей, которые проходят сложное длительное лечение: онкология, иммунология, задержка развития, наличие психоневрологической симптоматики, дети, оставшиеся без попечения родителей. Дети впервые попавшие в больницу, в новую среду с незнакомыми правилами нуждаются в поддержке клоуна-психолога, что бы избежать ухудшения состояния. Поскольку первая госпитализация – сильный стресс, эмоциональный и физический дискомфорт, дезориентация.

Клоун-терапевт приходит к ребенку во время больничного обхода и перед медицинскими процедурами, для снятия напряжения. Маленьким пациентам до трех лет нельзя дольше, чем несколько секунд, смотреть в глаза ребенку, это может его напугать. Для детей всех возрастов желательна визуальная, слуховая и тактильная стимуляция, что бы преодолеть монотонность больничной обстановки и улучшить настроение ребенка. Если ребенок в боксе общение происходит через стекло.

Если ребенок до трех лет, то обязательно в терапию вовлекается родитель, потому, что дети всегда копируют их поведение. Особое внимание уделяется работе с мамой. Мама имеет тесную эмоциональную связь с ребенком. Бессознательно и сознательно он копирует ее переживания о себе и дополнительно переживает за нее. Если маме морально становится легче, это незамедлительно видно по состоянию ее ребенка. Маленький ребенок прежде смотрит на свою маму, если она позитивно воспринимает представление и клоуна, ребенок начитает улыбаться тоже. Поэтому, сначала работают с мамой, потом с маленьким ребенком. Разрешение на использование технологий больничной клоунады в психологическом сопровождении больного ребенка в первую очередь спрашивается у родителей, не зависимо от того хочет или нет ребенок общаться с психологами-клоунами.

В.М. Ольшанский в книге «Путь клоуна. История смехотерапии» пишет о том, что в процессе совей работы, он увидел повышение стрессоустойчивости и жизненной стойкости у детей, снижение количества потребляемых лекарств и времени пребывания в больнице [4].

В настоящее время становится все больше новых направлений в практике медицинской и клинической психологии. Эффективность в деятельности психолога зависит от того насколько он интенсивно, широко и успешно применяет инновационные методы в своей деятельности. Прекрасные результаты показывает терапия с помощью юмора, применение технологии больничной клоунады при тяжелых длительных соматических заболеваниях у детей, в коррекции сложных поведенческих нарушений, коммуникационных нарушений, социально-психологической дезадаптации, нарушений в эмоционально-волевой сфере, профилактике вторичных психосоматических расстройств.

Только открытость для нового опыта, восприимчивость к инновациям, профессиональная пластичность, спонтанность, чувство юмора, креативность психолога, отслеживание современного опыта работы коллег способствуют эффективному психологическому сопровождению детей с соматическими заболеваниями.

 

Библиографический список

  1. Долженкова М.И. Больничная клоунада в структуре технологий социокультурной реабилитации. // Вестник тамбовского университета: Серия гуманитарные науки. Т.21, вып. 7-8. С. 84-94.
  2. Мамайчук И.И. Психологическая помощь детям с проблемами в развитии. Санкт-Петербург: Речь.2001.
  3. Мусийчук М.В., Мусийчук С.В.Когнитивно-аффективные механизмы юмора как средство оптимизации психического здоровья // Ананьевские чтения -2013. Психология в здравоохранении Правительство Российской Федерации, Санкт-Петербургский государственный университет. 2013. С. 355-357.
  4. Ольшанской В.М. Путь клоуна. История смехотерапии. М.: Зебра Е. 2013. 368с.
  5. Руслякова Е.Е. Психологическое сопровождение ребенка, страдающего соматическим заболеванием. Магнитогорск: МаГУ, 2013. 164с.

 

Abstract: The article describes the results of the study, which allowed to distinguish the following characteristics of the attitude to the doctor: a high assessment of emotional and moral and ethical traits of the doctor’s personality; low importance of regalia and professional qualities; not given attention to intellectual and physical qualities. It means that it is important for young patients to maintain good, positive emotional contact with them during the treatment. In addition, there was a statistically significant relationship between the variables «idea of health» and «idea of the doctor», confirming the direct relationship of emotional and moral characteristics of the doctor with the idea of health, but also emphasizing the weak, passive position of the child in the process of prevention, treatment and rehabilitation.

Key words: psychological coprovojdenie, hospital clowning, psycho, somatic sick child, an attitude to eke out, treatment, rehabilitation.

Юмор и ирония в политическом дискурсе: основные модели, речевые приемы и функции

УДК 81’27

А.С. Зотова

Уральский государственный педагогический университет, г. Екатеринбург, Россия

Аннотация. Рецензия на монографию Н.Б. Руженцевой, Е.В. Шустровой, М.Б. Ворошиловой «Юмор и ирония в политическом дискурсе». Юмор и ирония рассматриваются как виды комического, в первую очередь находящие свое воплощение в политическом дискурсе, также раскрыты вербальные и невербальные проявления юмора и иронии данного дискурса.

Ключевые слова: юмор, ирония, комическое, политическая коммуникация, политическая карикатура, политический дискурс.

Abstract. Review of N. B. Ruzhentseva, E. V. Shustrova, M. B. Voroshilova monograph «Humour and irony in a political discourse». The humour and irony are considered as types comic, first of all finding the embodiment in a political discourse, verbal and nonverbal manifestations of humour and irony of this discourse are also opened.

Keywords: humour, irony, comic, political communication, political caricature, political discourse.

 

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда (проект №16-18-02102)

 

Рецензируемая монография «Юмор и ирония в политическом дискурсе» коллектива авторов Н.Б. Руженцевой, Е.В. Шустровой, М.Б. Ворошиловой отразила необходимые теоретические компоненты юмора и иронии как видов комического, которые позволяют сформировать представление о данных понятиях в ключе политического дискурса. Так, например, юмор выполняет функции:

  • политической социологизации;
  • коммуникативную;
  • идентификации и дифференциации;
  • сплоченности;
  • конфликта и согласия.

Ирония позиционируется как более жесткий вид комического и соотносится с насмешкой, вызывающей негативно-оценочное отношение к объекту иронии и активизирующей критическое мышление адресата. Авторы акцентируют внимание на том, что считают «иронию не тропом, а типом авторской эмоциональности.

Отдельным вопросом в монографии рассматривается комическое в массмедийном политическом дискурсе. Приведен яркий пример смены парадигмы публицистического текста в 1990-е годы в русле «языковой раскованности». Безусловно, внимание привлекает и раздел монографии «Ирония как средство атаки на адресата и контратаки», в котором авторы продемонстрировали ее применение на актуальных украинских событиях, вызвавших во всем мире общественный резонанс. Именно в данных критических условиях ирония становится орудием борьбы за умы общественности.

Отдельные главы посвящены юмору и иронии в политическом дискурсе. Н.Б. Руженцева рассматривает юмор на примере юмористических рассказов Андрея Колесникова – известного российского журналиста, который является исполнительным директором «Коммерсант-Холдинга». Юмор проявляется на разных уровнях макроструктуры текста: на уровне заголовков, на уровне субъектной организации текста, на уровне композиции, на уровне ситуации, стоящей за текстом. Авторы монографии подчеркивают, что юмор в отличие от иронии «политкорректен по отношению к основным ценностям политического нарратива», а ирония, наоборот, неполиткорректна «и к основным, и к более частным ценностям политического нарратива, превращая их в антиценности».

Подробно представлены основные функции комического в политических слоганах (позиционирования, идентификации кандидата, формирования имиджа кандидата, побуждения), которые подчеркивают намеренность действия, показательно выстраивают сложную схему речевого воздействия в политическом дискурсе.

Несомненным достоинством монографии является презентация политической карикатуры как орудия неформальной коммуникации (М.Б. Ворошилова), поскольку в настоящее время карикатура чутко реагирует на политические изменения в обществе и является своего рода лакмусовой бумажкой политических событий. В качестве основных символов карикатура использует официальные (Кремль, звезда, двуглавый орел) и неофициальные (медведь, матрешка, водка и др.) образы, что характеризует некоторую стереотипность мышления в преставлении российских граждан западными СМИ.

Огромный интерес представляет материал по методикам анализа креолизованного политического текста. В качестве примера Е.В. Шустровой представлена риторика Б. Обамы и карикатура на него, которая, безусловно, является актуальным и интересным материалом для прочтения не только специалистам в этой области, но и широкому кругу читателей.

Монографию отличают стройность и логичность предъявления материала, строгая продуманность и доказательность приводимых аргументов. Рекомендуется использовать материалы данного издания в рамках отдельных курсов по риторике, политической коммуникации, политической лингвистике и др. для углубленного изучения темы юмора и иронии в политическом дискурсе. Материалы монографии способствуют повышению профессиональной компетенции преподавателей в данной области исследования и могут послужить мотивацией к изучению других аспектов политического дискурса.

 

Библиографический список

  1. Ворошилова М.Б. Пятая ветвь власти: функции политического юмора / М.Б. Ворошилова // Образование и наука : материалы 4-й рег.науч-практ. конференции (Новоуральск, 2010). – с.113-116.
  2. Руженцева Н.Б. Массмедийный политический дискурс: давление контекста и давление контента в свете украинских событий / Н.Б. Руженцева // Имплицитные и эксплицитные стратегии в восточноевропейском политическом дискурсе : материалы рос.секции междунар.конференции. – Екатеринбург : Урал. гос. пед.ун-т ; Цюрих : Цюрихский ун-т, 2014. – с.119-132.
  3. Чудинов А.П. Метафорическая мозаика в современной политической коммуникации / А.П. Чудинов ; Урал.гос.пед.ун-т. – Екатеринбург, 2005.
  4. Шустрова Е.В. Дискурс Барака Обамы: приемы и образы / Е.В. Шустрова // Политическая лингвистика. – 2010. — №2 (32). – с.77-91. 

 

REFERENCES

  1. Voroshilova M. B. Fifth branch of the power: functions of political humour / M. B. Voroshilova//Science and education: materials of the 4th reg.nauch-prakt. conferences (Novouralsk, 2010). – page 113-116.
  2. Ruzhentseva N. B. Mass media political discourse: pressure of a context and pressure of content in the light of the Ukrainian events / N. B. Ruzhentseva//Implicit and explicit strategy in the East European political discourse: mezhdunar.konferention ros.sektion materials. – Yekaterinburg: Urals. state. ped.un-t; Zurich: Zurich un-t, 2014. – page 119-132.
  3. Chudinov A. P. A metaphorical mosaic in modern political communication / A.P. Chudinov; Ural.gos.ped.Un-t. – Yekaterinburg, 2005.
  4. Shustrova E. V. Barack Obama’s discourse: receptions and images / E.V. Shustrova//Political linguistics. – 2010. — No. 2 (32). – page 77-91.

Ирония в стрит-арте 

УДК: 7.001

Ю. А. Кузовенкова 

Самарский государственный медицинский университет, г. Самара, Россия

Аннотация: в статье рассматривается использование приема иронии в работах стрит-арта. Автор ставит перед собой задачу выявить примеры подобных работ и рассмотреть то, как они влияют на городские процессы. Материалом для анализа служат работы стрит-художника из Севастополя tet91, а также ряд интервью с ним. В статье анализируются проекты «В зеленке», «В йодной сетке», «Прикладывая подорожник», «Огуречная маска» и «Центральные озера города». Автор использует методы описания и интерпретации для исследования функции иронического приема в стрит-арт работах и того влияния, которые они оказывают на город. Делается вывод о том, что прием иронии может стать эффективным средством решения городских проблем. 

Ключевые слова: стрит-арт; ирония; гражданская позиция; город.

Abstract: the article deals with the use of irony in street-art. The aim of the author is to find examples of ironic street-art works and to study their impact on the city processes. The study based both on the projects of street-artist named tet91 and on his interviews. In the article projects “In brilliant green”, “In iodine grid”, “Applying a plantain”, “A cucumber mask” and “Central city lakes” are analyzed. The author uses the descriptiv and interpretation method to research both functions of irony in street-art works and their impact on the city processes. Conclusion is drawn that irony can be an effective means for solving city problems. 

Keywords: street art; irony; civic position; city.

 

Улица, являясь общественным пространством, вмещает в себя большое количество акторов, а вместе с ними разнообразные практики, посредством которых горожане реализуют свои интересы. Одной из подобных практик, наполняющих собой уличные пространства, является стрит-арт. В последние годы он стал популярной темой исследований в российском научном сообществе. Эта арт-практика рассматривается как средство противостояния виртуализации современной культуры [1], как особая стратегия освоения и преображения городского пространства [2; 3], как средство достижения определенных целей: воспитания [4], рекламы [5], протеста [6], изучается ее социальный бэк-граунд (новый пролетариат) [7], особенности вхождения стрит-арта в выставочное пространство [8; 9] и его место в современном искусстве [10], исследуется его правовой статус [11] и многое другое.

 Но все многообразие изучаемых аспектов можно резюмировать словами одного из исследователей: «Несмотря на то, что стрит-арт успешно эволюционирует в качественном отношении, интересен он не столько с эстетической, сколько с антропологической и культурологической точек зрения» [1, с. 213]. Действительно, указанные выше подходы в изучении стрит-арта превалируют. Это влечет за собой недостаточное исследование средств выразительности, приемов и т.п., используемых художниками в их уличных работах. Данная лакуна связана с тем, что стрит-арт до сих пор не признан искусствоведением в качестве одного из направлений современного искусства. Несмотря на это, тема эстетики стрит-арта нам кажется очень интересной и перспективной для исследований. Не вдаваясь в подробный искусствоведческий анализ, мы рассмотрим средства выразительности, используемые художниками в стрит-арте, в частности, использование иронических приемов в их работах. Задачей данной статьи является исследование влияния иронии в работах стрит-арта на процессы, протекающие в городе. Материалом для исследований послужат проекты стрит-артиста tet91 и его интервью, которые он дал порталам CODERED [12] и Партизанинг [13], а также автору данной статьи. 

Основная часть проектов tet91 была реализована в Крыму. Но ряд проектов уже есть в Москве, так как именно сюда он переехал несколько месяцев назад. Свое творчество tet91 рассматривает как послание горожанам – всему городскому сообществу либо конкретным его группам: «Хотелось… общения с простыми горожанами, на темы социальных, культурных и экологических вопросов, которые меня всегда беспокоили» [14]. Через свои работы tet91 проявляет свою активную гражданскую позицию, принимает участие в решении городских проблем: «Все мои работы связаны с проблемами города. Я показываю проблемы с помощью малых средств» (материалы моего интервью). 

Во время обучения в художественном училище его вдохновляло первобытное искусство, особенно привлекал тот факт, что искусство было органичной частью повседневной жизни. Tet91 пытается привнести принцип синкретизма в нашу повседневность и создает работы, которые призваны стать частью городского пространства и средством решения имеющихся проблем. Обратимся к его конкретным проектам. 

Традиционная проблема для всех городов – изношенность инфраструктуры. Плохое состояние дорожных покрытий, трещины в стенах, облупившаяся штукатурка и т.п. стали привычным атрибутом многих российских и зарубежных городов. Не только муниципальные службы, но и горожане часто озабочены данной проблемой и пытаются принять посильное участие в ее решении. Примером такого гражданского участия стрит-артиста tet91 является проект «В зеленке», запущенный в трех городах Крыма – Севастополе, Ялте и Симферополе. Tet91 так описывает рождение идеи: «Как-то, прогуливаясь, разглядывал разрушения инфраструктуры родного города, посетила мысль о городе как о живом организме. Со временем из этой мысли зародился концепт залечивания — «дезинфицировать раны кожи города зелёнкой»» [15]. Tet91 закрашивал цветом зеленки проблемные места – ямы в тротуарном покрытии, часть стены с отвалившейся штукатуркой, трещины на стенах строений и т.п. Городские проблемы, существующие на протяжении длительного времени, вызывают у автора ироническую реакцию – когда нет помощи извне, остается только продезинфицировать рану и ждать, когда организм, опираясь на свои собственные силы, излечит себя. Но любому наблюдателю понятно, что описанный сценарий нереализуем, поэтому проект «В зеленке» через формальное отрицание своей действенности, по сути, становится громким призывом к улучшению городской среды ответственными за это службами. И этот проект достиг своей цели. Так, в Ялте начали ремонтировать закрашенные зеленкой ямы тротуарного покрытия на набережной [16]. А в Севастополе заштукатурили и закрасили трещины на зданиях в центре города [17]. 

Продолжением этого проекта стали другие работы: «В йодной сетке», «Прикладывая подорожник» и «Огуречная маска». Принцип и цели новых проектов остались прежними – в очередной раз обратить внимание муниципальных служб на состояние городской инфраструктуры и побудить их к улучшению городской среды. Качественно новый проект, но с теми же целями, реализованный в Севастополе – «Центральные озера города». Эта работа привлекает внимание городских властей к проблемам городских дорог. Большие ямы на дорогах после дождей были проинтерпретированы tet91 как городские озера: стрит-артист обыгрывал их выполненными в технике оригами водными лилиями, черепахами, водоплавающими птицами, корабликами. 

Эти ироничные проекты стали способом проявления гражданской позиции художника, а ирония во всех вышеописанных работах – средством символической перезагрузки городских пространств, цель которой – привлечь внимание к городским проблемам. Такой нестандартный подход показал свою действенность, что выразилось в проведенных муниципальными службами ремонтных работах. 

 

Библиографический список

  1. Чистякова М.Г. Cтрит-арт в контексте вызовов современности // Известия Алтайского государственного университета. 2011. № 2-1. С. 210-213.
  2. Заславская А.Ю., Серова М.М. «Стрит-арт» или искусство уличных интервенций // Вестник СГАСУ. Градостроительство и архитектура. 2012. № 1 (5). С. 11-16.
  3. Михайлов С.М., Хафизов Р.Р. Стрит-арт как вид суперграфики в дизайне современного города // Вестник Оренбургского государственного университета. 2014. № 5 (166). С. 106-111.
  4. Логвина Т.И., Лубенец М.Ю. Эко стрит-арт как средство формирования экологической культуры для любой возрастной социальной группы // Инновационные процессы и технологии в современном мире Материалы II Международной научно-практической конференции. Ответственный редактор Искужин Т.С. 2014. С. 47-49.
  5. Зборовская М.И. Уличное искусство как эффективная реклама // Реклама: теория и практика. 2015. № 4. С. 248-257.
  6. Егорова А.А. Коммуникативные стратегии стрит-арт (на примере практик екатеринбургских художников) // Известия Уральского федерального университета. Серия 1: Проблемы образования, науки и культуры. 2016. Т. 147. № 1. С. 127-137.
  7. Кудряшов И.С. Стрит-арт как феномен современной культуры: проблема генезиса и семиотические особенности сообщения // Критика и семиотика. 2014. № 2. С. 220-233.
  8. Цыгина Н.А. Стрит арт в галерейном пространстве // Декоративное искусство и предметно-пространственная среда. Вестник МГХПА. 2013. № 4. С. 309-318.
  9. Аграмакова О.И. Особенности экспонирования стрит-арт работ // Мир культуры: культуроведение, культурография, культурология: Сборник научных трудов. Курск, 2015. С. 18-20.
  10. Семёнов Д.Ю. Стрит-арт в панораме современного искусства // Вестник КИГИТ. 2014. № 9 (51). С. 51-58.
  11. Яненко О.К. Гражданско-правовая характеристика стрит-арта как вида произведений изобразительного искусства // Евразийский юридический журнал. 2015. № 7 (86). С. 195-199.
  12. CODERED. Официальный сайт. URL: http://codered.su.
  13. Партизанинг. Официальный сайт. URL: http://partizaning.org.
  14. Tet91: «Мотивацией является каждый человек…» // CODERED. URL: http://codered.su/blog/interview-tet91 (дата обращения: 16.09.16).
  15. Новые нескучные: tet91 // Партизанинг. 15.02.2016. URL: http://partizaning.org/?p=12060 (дата обращения: 16.09.16).
  16. В Ялте начали ремонтировать замазанные «зеленкой» «раны» на набережной // События Крыма. Информационный портал. 9.07.2015. URL: http://www.sobytiya.info/news/15/53661 (дата обращения: 16.09.16).

17. Арт-терапия оказалась полезной для облика полуострова // Искра. Новостной портал. 9.07.2015. URL: http://iskra-sev.ru/?q=node/1738 (дата обращения: 16.09.16)

Смех – дело серьезное, или сатирические портреты в комедии Булгакова «Зойкина квартира»

УДК 81

В. Б. Петров

ФГБОУ ВПО «Уральский государственный лесотехнический университет». Г. Екатеринбург, Россия 

Аннотация. В статье рассматривается своеобразие поэтики пьесы М.Булгакова «Зойкина квартира» свете литературных традиций и в контексте комедиографии 20-х годов, выявляются характерологические черты сатирических персонажей. В процессе текстуального анализа обнаруживаются черты фельетонной поэтики и фарсово-буффонадный характер комизма. Обнажая подлинную суть бюрократов, обывателей и проходимцев, Булгаков пародийно переосмысливает их «трагедию». Фарсовые тенденции в пьесе обусловлены, прежде всего, авторской оценкой изображаемого.

Ключевые слова: Булгаков; «Зойкина квартира»; сатирические портреты; фарсовые тенденции.

Abstract. The article discusses the originality of the poetics of plays of M. Bulgakov «Zoyka’s apartment» by the light of literary traditions and in the context of komediografov 20 years, identified the characteristic features of the satirical characters. In the process of textual analysis detected features of the poetics of satirical and farcical-buffonery the nature of Comedy. Exposing the true nature of bureaucrats, citizens and rogues, Bulgakov parody reinvents their «tragedy.» Farcical tendencies in the play are primarily due to the author’s portrayed.

Keywords: Bulgakov; «Zoyka’s apartment»; satirical portraits; farcical trend.

 

Социальные контрасты и кричащие противоречия 20-е годы породили множество пьес, вскрывающих социальную мимикрию буржуазии и подвергающих критике обывателей, приспособленцев и бюрократов. «Именины в 1919 году» А.Серафимовича и «Воздушный пирог» Б.Ромашова, «Человек с портфелем» А.Файко и «Выстрел» А.Безыменского, «Клоп» и «Баня» В.Маяковского, «Зойкина квартира» и «Багровый остров» М.Булгакова – таков далеко не полный перечень сатирических комедий этого времени. Несмотря на различия в индивидуальной поэтике и уровне художественного мастерства, драматурги «смехом казнили несовершенство мира» [1, с.26], ибо то, что единожды воспринималось как трагедия вторично звучит в виде фарса [см. 13].

В это время в творчестве Михаила Булгакова на смену драматической и трагической тональности произведений о гражданской войне постепенно приходят сатирическая и трагифарсовая струя авторских раздумий о настоящем и возможном будущем России. В «Зойкиной квартире» Булгаков выходит за рамки традиционных представлений о бытовой сатирической комедии и обращается к использованию изобразительно-выразительных ресурсов фарса. Не случайно уже первая редакция пьесы имела авторский подзаголовок «трагический фарс» [3]; в письме к брату Булгаков называет ее «трагикомедией» [2], а в интервью корреспонденту газеты «Новый зритель» – «трагической буффонадой» [9]. Во всех случаях Булгаков подчеркивает специфический фарсово-буффонадный характер комизма.

Именно здесь берут начало элементы буффонады и резкие преувеличения, окарикатуренные образы и грубоватый комизм, зачастую связанный с пародированием драматических ситуаций. Режиссер студии им. Е.Вахтангова А.Попов замечает, что «звучание спектакля определилось как трагифарсовое. Элемент трагического должен быть взят за скобки. Трагично для зрителя не то, что переживают персонажи (потеря любовниц, арест и пр.), а то, что люди потеряли человеческий облик – стали социальной слякотью» [8]. Конфликт, образующий сюжет произведения, основан не на борьбе положительного и отрицательного начал, а на столкновении интересов одинаково ничтожных людей.

Как и в большинстве сатирических комедий 20-х годов («Усмирение Бададошкина», «Мандат», «Самоубийца»), сюжет «Зойкиной квартиры» построен на анекдотических фактах, которые драматург заимствовал из очерков и фельетонов, публиковавшихся в «Красной газете» в первой половине 20-х годов. Подобно Маяковскому, Булгаков разрабатывает тему бюрократизма и мещанства сначала в фельетонах, чтобы впоследствии запечатлеть эти уродливые явления в драматургии. Причем приемы фельетонной поэтики привели обоих драматургов к публицистически заостренной форме комедии. Целый ряд острокомедийных эпизодов, объединенных общей интригой – историей «предприятия» Зои Денисовны Пельц, – составляют фабулу произведения, раскрывающую сущность внешнего конфликта. Во-первых, в самом центре Москвы с разрешения одного бюрократа и при попустительстве другого под вывеской показательной пошивочной мастерской возникает заурядный публичный дом; во-вторых, в этом «заведении» вышеупомянутый «ответственный работник» встречает… предмет своей симпатии; в-третьих, роль тапера в этом заведении исполняет бывший граф, а верховодит проходимец. В финале пьесы «случайная», в традициях гоголевского «Ревизора» развязка – арест сотрудниками уголовного розыска хозяев и гостей зойкиной квартиры – попытка разрешить тот глубинный конфликт, в котором находятся персонажи пьесы с советской действительностью.

Первая же реплика в пьесе «Есть бумажка!.. Я достала… Есть бумажка…» [5, с.196] становится завязкой интриги. Подбросила «мифическая личность» из фарфортреста «всемогущую бумажку» (ту самую, которая позволяет сохранить огромную жилплощадь) с хозяйка квартиры Зоя Денисовна Пельц приказывает управдому: «Итак, Манюшку (горничную – П.В.) и мифическую личность надо отстоять» [5, с.199]. Характерен ответ управдома-бюрократа: «Манюшку отстоять невозможно. Весь дом знает, что прислуга… А мифическую личность можно: у его документ» [5, с.199]. Булгаков ставит в прямую зависимость появление притона в зойкиной квартире от близорукости, нечестности и ротозейства бюрократов.

Следуя традициям Н.Гоголя и А.Сухово-Кобылина, Булгаков создает почти плакатные, окарикатуренные образы бюрократов. Уже в фамилиях бюрократов – управдом Анисим Зотикович Портупея, коммерческий директор треста тугоплавких металлов Борис Семенович Гусь — слышится авторская ирония слышится. Их характеры однозначны и «воплощают определенный социальный, нравственный, психологический тип, очищенный от индивидуальной сложности и противоречивости» [15, с.21].

Если в «Бане» В.Маяковского и в «Выстреле» А.Безыменского сделан акцент на изображении бюрократа в его служебной деятельности, то в «Зойкиной квартире» – на том, чем может обернуться в быту использование «ответственным лицом» служебного положения. Для бюрократа «портфель» становится не только средством личного обогащения, но и символом безнаказанности. «Ты видишь,– я с портфелем? С кем разговариваешь?.. Я – лицо должностное, неприкосновенное», – самодовольно произносит Портупея, обнимая Манюшку. А Манюшка в ответ: «Вот я вашей супруге скажу, она вам все должностное лицо в кровь издерет» [5, с.197]. Основанный на каламбуре перевод обобщенного понятия «должностное лицо» в конкретный план и прямая угроза его «неприкосновенности» придают эпизоду фарсовую окраску.

Булгаков тонко подмечает кровное родство всех бюрократов, скрывающих под маской «должностного лица» внутреннюю ничтожность и пустоту. Своеобразными вариациями типа Портупеи являются Швондер («Собачье сердце»), Бунша-Корецкий («Иван Васильевич»), Никанор Иванович Босой («Мастер и Маргарита»). «Домком – око недреманое. Мы одним глазом спим, а другим видим. На то и поставлены» [5, с.196], – демагогически заявляет Портупея. «Я – лицо, занимающее ответственнейший пост управдома, и обязан наблюдать» [5, с.578], – словно вторит ему управдом Бунша-Корецкий.

Портупея и Гусь словно дополняют друг друга. Если первый откровенно берет взятки, совершенно не смущаясь, когда это обнаруживается, то второй с апломбом загулявшего купчика щедро раздает их: 

«– ГУСЬ. Ах, ты не хочешь брать? Ну, а я хочу давать. Гусь широк, как Волга, когда пылает его душа. Зоя, бери триста рублей» [5, с.256]. 

В редакции пьесы 1926 года высказывания этого персонажа еще более откровенны: 

«– ГУСЬ. Кому бы мне еще дать? Покажите мне кого-нибудь еще, чтоб я мог его озолотить» [4].

По масштабу своей деятельности Гусь значительно крупнее Портупеи, а значит, и опаснее. Если «мандат» Павла Гулячкина («Мандат» Н.Эрдмана), приводящий в трепет окружающих, оказывается на поверку никчемной справкой, то «бумажное могущество» Гуся вполне реально. Он способен достать любую «бумажку».

Авторская оценка этого персонажа просматривается не только в его саморазоблачительных высказываниях, но и в использовании сатирической иронии, когда в повествование вплетаются поданные в пародийном ключе драматические мотивы. По ходу действия Булгаков ставит Гуся в напряженную драматическую ситуацию: в публичном доме он встречает… любимую женщину. Монолог Гуся, который «разыгрывает» трагедию наедине с самим собой, и последующий иронический «комментарий Аметистова, создают пародийно-фарсовую струю, причем в дисгармонии интонаций слышится едкая авторская ирония по отношению к «всемогущему» коммерческому директору: 

«– ГУСЬ. Гусь тоскует. Ах, до чего Гусь тоскует! Отчего ты, Гусь, тоскуешь? Оттого, что ты потерпел непоправимую драму. Ах, я, бедный Борис! Всего ты, Борис, достиг, чего можно, и даже больше этого. (Почти по пушкинскому «Борису Годунову» – П.В.). И вот ядовитая любовь сразила Бориса, и он лежит, как труп в пустыне, и где? На ковре публичного дома! Я, коммерческий директор! Алла, вернись!»; 

«– АМЕТИСТОВ. Пардон – пардон. Тихонечко, а то внизу пролетариат слышит. (Скрывается.)» [5, с.263]. 

Во второй редакции пьесы фарсовая тональность эпизода звучала еще острее: 

«– ГУСЬ. Скройся, оставь меня одного. Я буду тосковать. 

– АМЕТИСТОВ. Отлично, потоскуйте. Я возле вас здесь ликерчик поставлю и папироски. Потоскуйте» [4].

За внешним единством интересов персонажей комедии просматривается беспощадная борьба хищников, в которой каждый проявляет как себя, так и своего конкурента. В этом мире шантаж – испытанное орудие. Зойка шантажирует Портупею и Аллу Вадимовну, но вот появляется Аметистов, который, в свою очередь, шантажирует Зойку. Стоило Аметистову проговориться о своих «скитаниях», как Зойка вновь обретает над ним власть. Теми же методами действует Херувим по отношению к Газолину и Манюшке. В этом карнавале комбинаторов Булгаков представляет двойников, разница между которыми лишь в том, что один изворотливее и хитрее другого. Причем «умение «устраиваться в жизни» у сатирических персонажей Булгакова «обратно пропорционально вниманию, уделяемому вопросу о «смысле жизни» [16, с.493].

В удушливой атмосфере меркантильных интересов закономерно появление авантюриста и мошенника Аметистова. Все, что происходит в квартире Зойки Пельц, направляется руками этого персонажа. Это он создает своего рода «Париж на Садовой», где нэпманы, прожигающие жизнь, легко расстаются с деньгами, это он умело маскирует публичный дом благозвучной вывеской «Ателье». 

Аметистов органически вписывается в сатирическую галерею подобных проходимцев, изображенных в комедиях Л.Леонова («Усмирение Бададошкина»), Б.Ромашова («Воздушный пирог») и т.п. «Этот неунывающий израильтянин существует давно» [12, с.280], – писал А.Луначарский о фигуре ловкого и удачливого дельца. Как тип он берет свое начало в западноевропейском фарсе, который «провозглашал культ частного интереса и восхвалял плута» [6, с.432]. Но если «во многих произведениях западной литературы, <…> ставших особенно популярными в России в предреволюционные годы и в период НЭПа, образ такого капиталистического дельца героизировался, <…> (то в сатирической драматургии 20-х годов – П.В.) ловкач, хищник, делец… снова стал героем, <…> но теперь уже не романтическим, а сатирическим» [10, с.47, 48].

Раскрывая извилистый путь Аметистова, автор прибегает к циничному саморазоблачению персонажа: «Белые пришли. Мне, значит, красные дали денег на эвакуацию в Москву, а я, стало быть, эвакуировался к белым в Ростов. <…> Красные немного погодя. Я, значит, у белых получил на эвакуацию и к красным. <…> Белые, мне красные на эвакуацию, я к белым в Крым. <…> Нуте-с, и пошел я нырять при советском строе» [5, с.212]. По замечанию К.Рудницкого, в репликах этого персонажа «то и дело слышны хлестаковские и расплюевские интонации» [14, с.134]. В самом деле, подобно гоголевскому Хлестакову, Аметистов лжет вдохновенно, с упоением. Гусю он намекает на «тайны своего деторождения» и как бы между прочим упоминает о службе в Париже; Алле Вадимовне говорит, что был когда-то кирасиром; Портупее – о былой принадлежности к партии; рекомендуясь Обольянинову, выдает себя за отпрыска знатной фамилии. Диалог Обольянинова и Аметистова, в котором один пытается проверить дворянское происхождение другого, удивительно напоминает аналогичный разговор между Муромским и Расплюевым в «Свадьбе Кречинского» А.Сухово-Кобылина.

Своим умением приспосабливаться Аметистов напоминает Олега Баяна («Клоп»). Без малейших намеков на угрызения совести Аметистов присваивает партбилет умершего соседа по комнате, недвусмысленно разглагольствует о своей близости к высшим государственным сферам, а в зависимости от ситуации использует значок с портретом Карла Маркса, цинично заявляя при этом: «Знаете, в поезде очень помогает. Плацкарту вне очереди взять. То, другое» [5, с.215], и даже спекулирует портретами вождей. И Маяковский, и Булгаков отказывают приспособленцам и мещанам в праве называться людьми. Именно поэтому «поразительный паразит» Присыпкин в конце концов находит родственную душу в клопе. 

Аметистов, несомненно, является объектом авторской сатиры. Однако ловкач, аферист и гений приспособляемости, он в силу этих же качеств, стремясь подняться над окружающими, срывает с них респектабельные маски. Поэтому в «Зойкиной квартире» мы смеемся как над Аметистовым, так и вместе с ним. При столкновении Аметистова с обитателями и гостями зойкиной квартиры острие сатиры направлено, прежде всего, на них; на долю же «администратора» выпадает авторская ирония, поскольку именно его взгляд помогает дать оценку гримасам мещанского быта. В этом случае «меру смеха» определяет не столько подлинное лицо персонажа, сколько его функциональная нагрузка в произведении.

По своим композиционным функциям Аметистов близок Остапy Бендеру. Однако Бендер «не столько реальный проходимец, сколько проявитель всего подлинно комического в жизни… <…> Этот Фигаро нэпмановских времен, перехитривший не одного жулика и разиню, не вызывает у нас неприязни» [1, с.94 – 95]. Иное дело Аметистов. Его характер лишен внутренних противоречий, это мошенник без каких бы то ни было нравственных норм. Д.Лихачев усматривает в Аметистове русскую вариацию образа Джигля из «Пиквикского клуба» [11, с.161 – 166].

М.Булгаков, не принимая многое в настоящем, зачастую иронически оглядывается и на прошлое. Именно поэтому в «Зойкиной квартире» тема обломков уходящего мира является одной из центральных. Следуя гоголевской традиции, Булгаков вскрывает мертвящую силу старого, отжившего. «Мертвыми душами» именует Гоголь уездных помещиков. У Булгакова в «Зойкиной квартире» равноправным участником пьяных оргий становится МЕРТВОЕ ТЕЛО Ивана Васильевича. Элементы сатирического гротеска ощущаются уже в тот момент, когда перед зрителем возникают «манекены, похожие на дам, дамы, похожие на манекенов» [5, с.217]. Булгаков «по-своему раскрыл конфликты и противоречия нэповской действительности», опираясь при этом на «выработанное Гоголем восприятие жизни как всеобщей путаницы, как комического смешения абсурдного и реального, призрачного и действительного» [7, с.11]. Гротескный фантастический танец МЕРТВОГО ТЕЛА с манекеном оборачивается символом мертвящей пустоты старого мира. Растворяясь в среде обитателей и «гостей» зойкиной квартиры, МЕРТВОЕ ТЕЛО своими репликами и поступками утрирует их поведение, пародируя тем самым развращенные нравы нэпманов. 

Лейтмотивом в пьесе звучит нежный романс Рахманинова «Напоминают мне они…», символизируя нравственную опустошенность и историческую обреченность бывших хозяев жизни. На протяжении всего первого акта этот романс звучит в устах бывшего графа Обольянинова. Булгаков не испытывает жалости к подобным персонажам, то иронизируя над ними, то сатирически пародируя их чувства и переживания. Так, понятие чести у Обольянинова с успехом заменяет дворянская спесь. При этом бывший граф соглашается с авантюрным планом Зойки – открыть публичный дом. Правда, одно обстоятельство поначалу тревожит его. В первой редакции пьесы читаем:

«ОБОЛЬЯНИНОВ. Помилуйте, мне станут давать на чай. А не могу же я драться на дуэли с каждым, кто предложит мне двугривенный?» [3]. 

Но проходит время, и бывший граф спокойно принимает подачки. Нелепые попытки сохранить при этом «графское» достоинство комедийны. Фарсовые интонации звучат в диалоге непонимания между советским барином Гусем и бывшим барином Обольяниновым:

«ГУСЬ. Прекрасно играете на рояле! Прошу вас. (Вручает ему деньги.)

ОБОЛЬЯНИНОВ. Мерси. Когда изменятся времена, я вам пришлю моих секундантов.

ГУСЬ. Дам, дам, и им дам» [5, с.257].

Вся эта накипь втайне мечтает о загранице, и своеобразным аккомпанементом к их мечтаниям служит музыкальная фраза-рефрен: «Покинем, покинем край, где мы так страдали…». «В Париж! К Рождеству мы будем иметь миллион франков, я вам ручаюсь» [5, с.208], – убежденно произносит Зойка; «Да, да, поскорее, я не могу здесь больше жить…» [5, с.242], – восклицает Обольянинов. «Я хочу уехать за границу» [5, с.227], – с тоской в голосе произносит Алла Вадимовна; «Моя мечта уехать с любимой женщиной в Ниццу, туда, где цветут рододендроны…» [5, с.238], – «интимно» сообщает Аметистов «мадам» Ивановой. Травестийным «комментарием», венчающим бесплодные мечтания по стороне чужой, становится реплика Херувима: «Ми скоро уехать будем, будем, Мануска! Я тебе беру Санхай» [5, с.242]. Все это воспринимается как фарсовая вариация уже знакомого мотива «бега». В отличие от героев пьес «Воздушный пирог», «Усмирение Бададошкина», «Мандат», обитатели зойкиной квартиры понимают, что делать им в новой России нечего. «Покинем край, где мы так страдали», – и во имя этого Зойка организует публичный дом, Обольянинов берет чаевые, а Херувим убивает Гуся.

Грубым, нелепым фарсом представляется драматургу само существование бюрократов, проходимцев, обывателей. Обнажая подлинную суть этих людей, Булгаков пародийно переосмысливает их «трагедию». В булгаковской трактовке «Зойкиной квартиры» элемент трагического «брался за скобки» и пародировался сгущенной фарсовой струей. Фарсовые тенденции обусловлены, прежде всего, авторской оценкой изображаемого, критикой бюрократизма и мещанства, воссозданием картины исторической обреченности и нравственной деградации обломков прошлого.

 

Библиографический список

  1. Борев Ю. Комическое, или о том, как смех казнит несовершенство мира, очищает и обновляет человека и утверждает радость бытия. – М., 1970. – 269 с.
  2. Булгаков М.А. – Булгакову Н.А. / ИРЛИ, ОР, ф.369. – № 367.
  3. Булгаков М.А. Зойкина квартира: (Первая редакция, 1926) / РГБ, ОР, ф.562, карт. 11, ед. хр. 5.
  4. Булгаков М.А. Зойкина квартира – пьеса в четырех актах (Вторая редакция) / РГБ, ОР, ф.562, карт. 11, ед. хр. 6.
  5. Булгаков М.А. Избр. соч.:В 3 т.– М.– СПб.:Литература–Кристалл, 1997. – Т.3. – 736с.
  6. Головенченко А. Фарс // Словарь литер. терминов.– М.,1974. – С.432–433.
  7. Ершов Л.Ф. Увеличивающее стекло // Русская сатирико-юмористическая проза: Рассказы и фельетоны 20 – 30-х годов. – Л., 1989. – С.3 – 22.
  8. «Зойкина квартира» в студии им. Вахтангова: Беседа с режиссером А.Поповым // Веч. Москва. – 1926. – 26 окт.
  9. «Зойкина квартира» М.Булгакова: Из беседы с автором // Новый зритель. – 1926. – № 40. – С.14.
  10. Киселев Н.Н. Проблемы советской комедии. – Томск, 1973. – 200 с.
  11. Лихачев Д.С. Литературный «дед» Остапа Бендера // Лихачев Д.С. Литература – реальность – литература. – Л., 1984. – C.161 – I66.
  12. Луначарский А.В. Избр. статьи: В 2 т. – М., 1958. – Т. 1. – 838 с.
  13. Маркс К. 18-е брюмера Луи Бонапарта. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.bookol.ru/nauka_obrazovanie/filosofiya/189572/fulltext.htm].
  14. Рудницкий К. Михаил Булгаков // Вопр. театра. – М.: ВТО, 1966. – С.127 – 143.
  15. Сахновский-Панкеев В.А. О комедии. – М.; Л., 1964. – 223 с.
  16. Франк С.Л. Смысл жизни // Смысл жизни: Антология. – М., 1994. – С.483 – 583.

 

Насмешка как особенность чувства юмора детей младшего школьного возраста

УДК 316.6

А. В. Сухова

Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова, Институт гуманитарного образования. г. Магнитогорск, Россия

Аннотация. В данной статье рассмотрена насмешка как особенность чувства юмора детей младшего школьного возраста. Проанализировано несколько особенностей, влияющих на дальнейшее развитие ребенка. Рассмотрено понятие «насмешка» как положительная сторона шутки. Автор предлагает несколько рекомендаций по использованию насмешки в диалоге. 

Ключевые слова: насмешка, шутка, особенность, метод

Abstract. This article describes a feature of mockery humor of primary school age children. It analyzed several features that affect the further development of the child. The concept of «mockery» as the positive side of the jokes. The author offers some recommendations on the use of ridicule in the dialogue.

Keywords: Jeer, Joke, Feature, Method

 

Издавна использование шуток было успешным при ведении диалога. Мало кто будет спорить с тем, что человек, который шутит правильно и к месту, способен расположить к себе любого и является душой компании, к нему прислушиваются и, в дальнейшем, могут ставить в пример. М.В. Мусийчук в своей книге пишет: «Юмор представляет собой обобщенное отражение действительности, идеальную форму, выраженную на уровне смыслов, не принадлежащих самому предмету, а выражающих отношение субъекта к значению языковых высказываний, связанных текстов, образов сознания, ментальных состояний и действий. При этом смысл – это выражаемый знаком способ задания значения. Значение порождается на основе отношения знака к носителю знака, к означаемому, в различных сферах бытия.» [6]. Но есть и другая сторона шутки – насмешка. Все мы привыкли, что насмешка – это обидная шутка, издевка, выражение иронического отношения [1,7,9]. И зачастую, насмехаясь над кем-либо или над чувствами кого-то, мы неосознанно развиваем в оппоненте формирование комплексов. Ведь не зря И. Карпов писал: «Насмешки легко сочиняются, быстро забываются и дорого обходятся» [5]. Но мы посмотрим на это понятие с другой стороны. В своей статье « Комическое сознание» Т.В. Семенова пишет: «В свободном обществе возможно высмеивать кого — угодно и чего – угодно (в отличие от тоталитарного), соблюдая этические нормы. Юмор – это творческая деятельность в процессе общения и творимые друг для друга продукты творческого труда, используемые для общения (шутки, шаржи, анекдоты и т.д.)» [8].

Прививать чувство юмора нужно с детства. Если дошкольник просто смеется, то в младшем школьном возрасте начинает зарождаться стремление и умение шутить. И чаще это проявляется в форме насмешки. 

Рассмотрим младший школьный возраст, т.е. детей от 7 до 12 лет. В этом возрасте дети очень любят юморить, но шутки эти отличаются тем, что дети высмеивают что-либо у сверстников, а это нередко оскорбляет или обижает их. Дети начинают смеяться над анекдотами типа: «Девочка Маша нашла пулемет, больше в деревне никто не живет» или «Мальчик Андрюша включил пылесос, сунул в него свой коротенький нос. Может теперь он без помощи грима в школьном театре играть Буратино». Именно в этом возрастном периоде для детей кажется смешным всё, что связано с физическими и внешними недостатками человека (одноклассника в очках они смело называют «очкариком», стоит ребенку быть чуть полнее остальных, они сразу начинают называть его «жирный»). Согласитесь, каждый взрослый человек придет в негодование, если услышит подобное от своего чада. На самом деле, дети смеются не над жестокостью, которая присутствует в этих стишках, а над неожиданностью происходящего. Дети попросту не знают, что такое жестокость в этом возрасте. Как раз это и должны вовремя услышать взрослые и разъяснить ребенку, что можно пошутить над человеком, но в добром ключе (если, допустим, вместо «очкарика» можно сказать однокласснику «ой, да ты прям как профессор в этих очках!». Или вместо «жирного» сказать сверстнику «ты такой же мягонький и пухленький, как облачко или зефирка».) Согласитесь, в данных выражениях присутствует доля насмешки, но они уже не звучат так обидно, как раньше.

Ещё одним, по нашему мнению, источником для черпания информации становится мультфильм. Наблюдая за мультипликационными героями, ребенок сначала наблюдает и смеется, а потом пытается повторить то, что его забавляло, со своими сверстниками или родными. Одним из самых популярных на сегодняшний день является мультфильм «Маша и медведь». Как раз в одной из последних серий, «Кошки — мышки», главная героиня сначала объясняет своему зрителю, над чем можно смеяться, а над чем нет: «Ну, голубчики мои, сейчас будем мультики смотреть. Но не просто так, а для понимания! Иии… это… просветления. Вы что думаете, мультики это обхохотался и всё?! А вот и нееет! Одни мультики несут эту… как её? Но несуут! А другие не несут и не хотят. Одни объясняют, что хорошо, что плохо, а другие – только хиханьки да хаханьки, без пользы. Так, приступаем…». Далее мы наблюдаем, как медведь пригласил к себе домой кота-мышелова, который за вознаграждение должен был поймать мышь, поселившуюся у него в холодильнике, из чего получилась история, очень походившая на известных героев Тома и Джерри. Кульминацией действа становится попадание кота и мыши в мишкин телевизор, здесь и появляется Маша, которая, наблюдая за героями и восклицая незамысловатые фразы: «Вот это плохо, вот это – вовсе никуда, вот это – не несет вот это! Это просто вообще! Дааа… Эти хорошему не научат!!! ну обхохочешься!»[11] доносит до своего зрителя мораль — над чем хорошо смеяться, а над чем нет, что можно делать, а что нет. Об этом же говорит И.В. Андрющенко в своей статье «Как развить у ребенка чувство юмора»: «У взрослых и у детей разные представления о смешном. Над чем обычно смеются дети, когда смотрят мультфильмы? Персонаж мультика упал в лужу, сел мимо стула, врезался в фонарный столб и расплющился в лепешку… Взрослые лишь досадливо поморщатся от режиссерской тупости, а дети взорвутся самым непосредственным и веселым смехом. Некоторые мамы даже начинают упрекать свое чадо в жестокости. Но в действительности это проявление не жестокости, а неразвитости чувства юмора. Детей смешит неожиданность ситуаций. Сострадать же они еще не научились. Поэтому задача взрослых – научить детей отграничивать просто смешное от смешного с привкусом садизма» [4].

И всё же большую часть своего времени ребенок проводит с родителями. То есть можно утверждать, что основную часть времени занимает родительское воспитание. Порой родители сами не замечают того, что смеются над кем-то, тем самым показывая пример своему ребенку. Но это пример того, что насмешка – это плохо. 

Зачастую в разговоре с детьми используются пословицы или поговорки («Тебя только за смертью посылать», «Глуп — как дубина», «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало» и т.д.) Это прямая насмешка над недостатком. Но ребенок воспринимает эти фразы из уст старшего как поучающую шутку. То есть не только не обижается на сказанное, но и мотает на ус услышанное. В статье «Чувство юмора: развиваем в себе, развиваем в детях» Т. Александрова пишет: «Просто позвольте юмору и смеху во всех своих проявлениях проникнуть в ваш быт на постоянных условиях, и тогда достаточно быстро, ненавязчиво и незаметно, ваш ребенок научится тонко чувствовать и подмечать все забавное вокруг себя, и даже отпускать самостоятельно премилые шуточки.Очень важное условие – это вовремя поставить необходимые рамки и ограничения. Ребенок должен уяснить, что существуют вещи, над которыми смеяться запрещено всегда и везде: над физическими недостатками, стариками, немощными и беспомощными, над болью, смертью и т.д.» [3]. О.В. Хухлаева в своем автореферате «Формирование психологического здоровья у школьников» пишет: «Следует, как можно раньше формировать у ребенка установку на позитивное мировосприятие, учить находить разные источники положительных эмоций. Здесь велика роль ближайшего окружения, прежде всего родителей» [10]. Если не формировать эту установку, то ребенку будет постоянно казаться, что над ним смеются и унижают его. Аверенцев и С. Бахтин в своем сборнике в честь 75-летия Е. М. Мелетинского «Русское отношение к смеху» пишут: «»Смеяться, когда нельзя», — переживание куда более острое, даже оргиастическое, нежели смеяться, когда «можно», зная, что «можно»» [2]. Необходимо объяснить ребенку, где можно смеяться, и где это уместно, а где ни в коем случае нельзя этого делать

Подробно рассмотрев насмешку как метод развития чувства юмора в младшем школьном возрасте, мы сможем сделать следующие выводы: насмешка может выступать не только как обидная шутка или издевка, но и как один из методов воспитания в ребенке знаний: что такое хорошо, а что такое плохо, что можно говорить, шутя, а чего – нет. Каждому родителю стоит прислушаться к тому, как шутит их ребенок и над чем он смеется. Заметив издевки над сверстниками вашего ребенка, объясните ему, как нужно шутить, приведите свой пример шутки, которая не обидит человека. Необходимо указывать ребенку на его ошибки, так как он сам этого не замечает и не заметит. В подтверждение этого есть хороший афоризм: «Вот превосходное правило, которым следует руководствоваться в искусстве насмешки и шутки: осмеивать и вышучивать нужно так, чтобы осмеянный не мог рассердиться; в противном случае считайте, что шутка не удалась». Объясните ребенку, где смеяться уместно, а где ни в коем случае нельзя этого делать. Посмотрев мультфильм вместе с ребенком, стоит прокомментировать поведение героев, указать, где хорошие шутки и так можно шутить, а где – плохие и так вести себя нельзя. Используйте при воспитании ребенка пословицы и поговорки. С помощью них вы указываете своему ребенку на его достоинства и недостатки, но не забывайте разъяснять, в чем именно заключается изъян и почему именно так вы решили ему об этом сказать. 

 

Библиографический список

 

  1. Абрамов Н. Толковый словарь русских синонимов, М., 2006.- С. 253
  2. Аверенцев, С. Бахтин и русское отношение к смеху / С. Аверенцев // От мифа к литературе : сб. в честь 75-летия Е. М. Мелетинского. М.: РГГУ, 1993. – С. 325 – 341. Шифр ИНИОН: 005719412.
  3. Александрова Т. Чувство юмора: развиваем в себе, развиваем в детях, М., 2013.
  4. Андрющенко И.В. Как развить у ребенка чувство юмора: Автореф. М., 2009.
  5. Карпов И. Афоризмы о юморе. Липецк, 2011. – С. 157.
  6. Мусийчук М.В. Развитие креативности, или Дюжина приемов остроумия. М., 2013. 
  7. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 1977. – С. 393.
  8. Семенова Т.В.Комическое сознание // Семенова Т.В. Социальная психология комического. Самара, ПГСГА, 2014. С. 68-72.
  9. Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка, М., 2008. – С. 437.
  10. Хухлаева О.В. Формирование психологического здоровья у школьников: Автореф. дис. …докт. психол. наук. М., 2001.- С. 142.

11. Кошки – мышки [электронный ресурс] www.youtube.com/watch (дата обращения: 20.09.2016).

Терапевтический юмор больничных клоунов как нравственная категория 

УДК 316.6

Г.Ж. Мандаева 

Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова, Институт гуманитарного образования. г. Магнитогорск, Россия

Аннотация: В данной статье рассматривается проблема понимания влияния терапевтического юмора на детей, которые находятся на длительном лечении, а также на их родителей. Актуальность данной темы в том, что нравственность людей находиться на очень низком уровне. И мы должны обращать больше внимание на тех людей, которые показывают нам положительные примеры, следовать за ними. Когда мода изменит свое направление и станет продвигать благие намерения, тогда люди начнут больше внимания обращать на нуждающихся людей. Больничные клоуны и волонтеры – герои нашего времени. Они бескорыстно помогают всем людям без исключения. Нынешняя молодежь должна ровняться на них. Средства массовой информации должны чаще оповещать об их деятельности, ведь люди должны гордиться ими. Таким образом приоритеты детей с раннего возраста будут формироваться правильно и будет созревать здоровое высоконравственное поколение.

Ключевые слова: терапевтический юмор, больничный клоун, волонтер, лечение, нравственность.

Аnnotation: This article deals with the problem of understanding the impact of humor therapy on children who are on long-term care, as well as their parents. The relevance of this topic is that the morals of the people to be very low. And we must pay more attention to the people who show us the positive examples to follow them. When the fashion will change its direction and will promote good intentions, then people will start to pay more attention to people in need. Hospital clowns and volunteers — heroes of our time. They unselfishly help all people without exception. Young people today should be leveled at them. The media have often inform about their activities, because people should be proud of them. Thus the priorities of children from a young age will be formed correctly and will mature healthy generation of highly moral.

Keywords: therapeutic humor, hospital clown, volunteer, treatment, morality.

Нравственный человек много делает ради своего друга и ради своего отечества, даже если бы ему при этом пришлось потерять жизнь. 

Аристотель

Вся нравственность человека заключается в его намерения. 

Руссо Жан-Жак

Нравы говорящего убеждают больше, чем его речи. 

Публий Сир

 

Изменения общества в том или ином виде и качестве отражаются в искусстве, культуре, языке, социальных течениях. Наружные проявления, действия людей – отображение внутренней стороны культуры. Исходя из данных перемен, можем судить о ценностях людей, степени формирования культуры, общества.

Проанализировав многие зарубежные публикации, трудно не заметить, что юмором интересуются, совершенно в разных областях науки. Влияние на политику с помощью юмора. «Radical Clowning: Challenging Militarism through Play and Otherness» (Sørensen, M. J.), из публикации Sørensen, M. J. мы видим, что он говорит о том, что радикальная клоунада способна бросить вызов наращиванию военной силы государства и предотвратить захватнические войны. Многие публикации говорят о том, что юмор влияет на психическое состояние людей. «The social consequences of disparagement humor: Introduction and overview» (Ford, T. E), « Factors Predicting the Perceived Effectiveness of Politicians’ Use of Humor During a Debate» (Bippus, Amy), «Humor and Hope: Can Humor Increase Hope?» (Vilaythong, Alexander P., et al.), « Sense of Humor, Self-Concept, and Psychological Well-Being in Psychiatric Inpatients» (Kuiper, N. A., et al.), « The Relationship between Humor and Trust.» (Hampes, William P.), « The Roles of Humor and Sense of Humor in Responses to Stressors.» (Cann, Arnie, Kitty Holt, and Lawrence G. Calhoun ), данные авторы рассматривают влияние юмора на восприятие партнерами друг друга в конфликте, роль юмора в реакциях на стрессы, а также влияние на самооценку и взаимосвязь между юмором и доверием.

Некоторые авторы рассматривают юмор в литературе « What children find humorous in the books they read and how they Express in their answers» (Shannon, Donna M.), Shannon, Donna M. изучают то , как сказывается юмор, содержащийся в детской литературе на развитие детей. Также особое внимание уделяется терапевтическому юмору » Therapeutic Humor in the Family: An Exploratory Study» (Brooks, Nancy A., Diana W. Guthrie, and Curtis G. Gaylord), Brooks, Nancy A., Diana W. Guthrie, and Curtis G. Gaylord пишут о том, какое место занимает терапевтический юмор в семье [4].

«… Необходимо уяснить, что терапевтический юмор — это не весь юмор. Людям говорят, что смех полезен, и они думают, что ночные бдения за просмотром комедий сделают их более здоровыми. Я уверен, что вот это — ни капельки не полезно» ( Род Мартин) [1].

Индивид в нынешнем мире очень часто думает об окружающем его обществе и о своей цели в этой жизни, он считает, что границ не существует, если ты их сам себе не обозначил .

Заявляя о ценностях на сегодняшний день, допускается обозначить феномен добровольчества. В минувшие года в России и в абсолютно всем обществе прослеживается направленность увеличения филантропических фондов, учреждений, добровольческих обществ и сообществ поддержки в разных областях (здравоохранения, охрана природы, искусство и др.).

Благотворительные взносы, непосредственная поддержка нуждающимся и добровольческая деятельность показывают уровень общества. Разные государства и культуры обладают различными устоями благотворительной работы, которые объясняются ситуацией, религией и традициями.

В нынешнем обществе возникает масса перспектив принимать участие в благотворительности, являться волонтером, к тому же стираются условности языковых, цивилизованных отличий, государственной принадлежности. Все это выходит из того, что значимо для общества и для каждого человека в отдельности [3].

Больничный клоун — кто он? Обычный человек с красным носом или веселый доктор?

Организация «Больничные Клоуны» образовалась в России 8 лет назад, ее целью является оказание помощи детям, которые проходят лечение в стационаре. Она использует методы клоунады, игровой и арт-терапии, эта организация занимается постоянной практикой системной реабилитации детей, используя средства больничной клоунады .

Эту организацию можно назвать «Дом добра». Ведь людей, которые дарят улыбки и надежду каждый день не только детям, но и взрослым, не назвать волшебниками очень сложно. Больничный клоун это человек, который решил посвятить свою жизнь тому, чтобы дети, которые очень долго лежат в больницах или находятся на лечении дома, хоть на какое-то время забывали о своих трудностях, с которыми они столкнулись в таком маленьком возрасте. По мнению Константина Седова, первого высококлассного больничного клоуна Рф, методика «доктор клоун» находить решение таким проблемам как: снижение количества шоковых состояний при первой следующих госпитализациях малыша;абстрагирование и психическая выгрузка малыша в дооперационный период, а также после того, как пройдет операция в реанимации; абстрагирование и устранение болевого синдрома в момент проведения мед. манипуляций, ведь их малыш воспринимает как агрессию ; психическое гармонирование малыша в клинике, при помощи игр и с помощью общения [2].

Чтобы стать больничным клоуном одного желания будет недостаточно, но иметь его должен каждый, кто пришел учиться этому непростому делу. Он должен обладать личностной креативностью, высокой переключаемостью внимания, отличной памятью, любознательностью, эмпатией, стрессоустойчивостью и многими другими

«Из 100 человек, которые приходят учиться в « Школу клоунов», организация отбирает примерно 20 подходящих. Из них 15 начинают учиться и 10 доходят до этапа стажировки. В результате 8 человек становятся профессиональными больничными клоунами» (Константин Седов). Многие больничные клоуны начинали с волонтерской деятельности. Больничный клоун это обученный актер.

В работе больничного клоуна есть три составляющие -это общение, игра и конечно же юмор. Эти составляющие в работе клоуна позволяют нормализовать эмоциональную атмосферу в палате, помогают детям и их родителям настраиваться на улучшение состояния здоровья .

Психологи считают, что влияние, которое оказывают развлекательные комические техники, побуждают у пациентов желание самостоятельно создавать атмосферу радости, им становится легче переносить боль, снижается уровень тревожности и формируется позитивный смысл негативных эмоций [2].

Для многих это дополнительная возможность реализация своих способностей в целях получения не только актерского, а прежде всего социального удовлетворения от своей работы. Работа с детьми никогда не считалась легкой, а когда ты знаешь, что этот ребенок вынужден бороться со смертью за свою жизнь, то ответственность возрастает в разы и тут нельзя пойти и пожаловаться на ребенка, если он не реагирует на работу клоуна. Веселый доктор выкладывается полностью, чтобы получить ответную реакцию от ребенка и выполнить самую важную задачу – добиться появления улыбки на лице ребенка. Клоуны считают, самая большая награда, за проделанную работу это то, когда ребенок хочет чем-нибудь поделиться с ним, это является высоким показателем проделанной работы.

Ко многим пациентам клоуны очень сильно привязываются, ведь они работают с ними на протяжении долгого времени. Им известно о диагнозе и прогнозах тех детей, с которыми они работают. Иногда наступают моменты грусти и скорби, веселый доктор особенно нуждается в своем партнере, чтобы он помог ему пережить эту утрату. В организации также есть консультирующий психолог, который в такие моменты очень необходим. У больничных клоунов есть правило « Не плакать, потому что это – горе родителей, а мы рядом лишь на время. Надо жить ради живых» [2].

Что же движет людьми, которые становятся больничными клоунами? Что заставляет их делать такой серьезный шаг?

В предисловии сборника «Что осталось» Азиза Несина дается интересная сценка: «Однажды к врачу по нервным болезням приходит пациент: Доктор, я болен. Я не могу жить так, как жил раньше. Когда я ем, перед моими глазами стоят голодные и кусок застревает в горле. Вместе с разутыми и раздетыми я мёрзну на дорогах. Я считаю себя виновным в каждом преступлении. У меня такое чувство, будто нож убийцы держали и мои руки, а пуля, пущенная в чужую грудь, застряла у меня в сердце. Бремя всех преступлений легло на мои плечи. Я уже забыл, как смеюсь. Врач кладёт руки на плечи больного, подводит к окну, распахивает шторы и пальцем показывает на яркую цирковую афишу на противоположной стороне. На ней лицо клоуна, растянутое в лукавой улыбке. Дорогой, — говорит доктор, — Ты видишь того клоуна? Я рекомендую сходить на его представления. Ты забудешь и печаль, и грусть, и заботы. Вновь станешь смеяться, жизнь снова засветится для тебя улыбкой. Больной склоняет голову: — Доктор, так ведь это я, это я — тот клоун…» [5]. Из этой сценки мы узнаем, что не каждый человек, который смеется и может заставить смеяться толпу, на самом деле счастлив. Смех мы ассоциируем с радостью, с счастьем. Но мы видим, что творится в душе клоуна, который был мастером на сцене, но с большими переживаниями и глубоким чувством вины за все, что происходит вокруг него. Ответственность за все страдания, которые существуют, он берет на себя, так как считает, что от его бездействия в отношении этих бед зависит многое.

Больничные клоуны, люди с глубоким внутренним миром, их сердце такое большое, что каждый человек может отыскать для себя там место. Они являются ярким примером того, что нравственность еще не совсем затерялась в погоне людей за модными тенденциями. Количество веселых докторов растет, а это значит, что радостных людей становится больше, люди их заметили и многие следуют их примеру. Больничные клоуны решили отдать себя не сцене цирка с тысячами зрителей, а детям, которые в душе намного храбрее и сильнее взрослых, которым нужна огромная поддержка. Они решили сделать мир лучше, с помощью детской улыбки ведь она бесценна.

Библиографический список 

  1. Болотов К. Humour Research: в изучении юмора нет ничего смешного //Интернет-журнал «MEMBRANA», 2003[Электронный ресурс]-М.: MEMBRANA ,2016-.- Режим доступа: http://www.membrana.ru/particle/2323 свободный. – Загл. с экрана. — Яз. рус., англ.
  2. Валеева И. Как они работают: «Больничные клоуны» // Интернет-портал Медицинский портал, 1998. [Электронный ресурс]- М.: Медицинский портал,2016-.-Режим доступа: http://medportal.ru/mednovosti/main/2014/08/30/923clown/ свободный. – Загл. с экрана. — Яз. рус., англ.
  3. Горбулева М.С. Добровольчество: генезис и мотивы [Текст] // Вестник Томского государственного педагогического университета». — №5. — 2015. с.140-146.- ISSN: 1609-624X
  4. Международное общество по изучению юмора ISHS, 1988. [Электронный ресурс]. — М.: Международное общество по изучению юмора ISHS,2015-.-Режим доступа ://www.humorstudies.org/ISHS%20Documents/Humor1988_2015 свободный. – Загл. с экрана. — Яз. рус., англ.
  5. Несин А. Литературный сборник «Что осталось» // Интернет-сайт «Электронный архив людей» , [Электронный ресурс]- М.: Электронный архив людей, 2016-.-Режим доступа: http://stanbul.ru, свободный. – Загл. с экрана. — Яз. рус., англ.

 

Юмор как средство коммуникации политических лидеров 

УДК 316.6

 Д.В. Тупикина 

Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова, Институт гуманитарного образования. г. Магнитогорск, Россия

Аннотация: В данной статье рассматривается важность использования юмора в политической сфере общества на примере современных российских политических лидеров. Проводится анализ функций юмора в политическом смехе современной России и выявляются приемы остроумия в высказываниях некоторых современных политических лидеров. 

Ключевые слова: Юмор, комическое, коммуникация политических лидеров, тонкий юмор, ирония, сарказм, приемы остроумия.

Abstract: This article discusses the importance of humor in the political sphere of society on the example of modern Russian political leaders. The analysis functions in the political humor laughter modern Russia and identify techniques of wit in the statements of some of the current political leaders. 

Keywords: humor, comic, communication of political leaders, subtle humor, irony, sarcasm, wit techniques.

 

Смех, юмор, комическое занимают важное место в духовной жизни индивида и социальных слоёв любого уровня. Эти явления пронизывают все сферы жизни, в том числе и политическую культуру общества. Данная тема актуальна, так как юмор, комическое в исполнении политиков выполняют такие важные функции, как:

— привлекают внимание аудитории,

— создают атмосферу дружелюбия,

— отстаивание своих позиций говорящим и вопрошающим,

— дискуссия с оппозицией,

— оживляют выступление и пр. [1]

В сфере политики юмор играет важную роль. Разуваев В.В. исследовал важность политического смеха в книге «Политический смех в современной России» [2] 

Вербальная смеховая культура русского народа имеет давние традиции. В этом плане представляет значительный интерес монография Гневэк О.В., в которой обозначается, что смеховая культура русского народа существует и в политической реальности народа и его лидеров.[3] Иванюшкин А.А. указывал на то, что юмор является фактором взаимодействия общества и власти.[4] 

Мусийчук М.В. пишет следующее: «Юмор в значительной степени оптимизирует процесс воздействия политических лидеров на электорат, особенно в процессе организации и проведении информационной части избирательных кампаний, PR-воздействия на аудиторию». [5] Важную роль в политическом юморе играет ирония в виде халеазма, иногда перерастающего в сарказм. В данной статье анализируется политический «тонкий юмор». 

Преподнесение информации с положительными эмоциями на основе юмора – одна из важных задач современных политиков. Отметим интересную работу Фурсова А.Л. «Собеседование с юмором: игровые формы профессионального отбора молодых специалистов в медиа-сфере». В своей работе он пишет, что главным оружием современного мира можно считать информацию. [6] В настоящее время в международных политических дискуссиях и бриффингах можно отметить проявление умения политических ораторов в использовании юмора. Юмор в речи политиков может быть оценён как профессионально значимое качество личности политического лидера.

Одним из ярких мастеров «тонкого юмора» хочется назвать российского министра иностранных дел Сергея Лаврова Викторовича. Этого политического лидера американская газета «The Washington Post» удостоила высокого звания «геополитического тролля». Российский министр иностранных дел после подписания шестью странами (США, Великобритания, Германия, Франция, Россия) соглашения по ядерной программе Ирана, тонко подметил, что теперь Америке не придется создавать систему ПРО по всей Европе. 

Во время недавних событий на Украине европейский комиссар Кэтрин Эштон, при посещении делегации НАТО Майдана, вместе с коллегами устроила благотворительную акцию и кормила оппозиционеров печеньем. Впоследствии, при встрече глав МИД России и Евросоюза, Сергей Лавров предложил ей чаю с печеньем со словами «Не такое как на Майдане, но тем не менее».[7] Сергей Лавров искусно использует тонкий юмор в дипломатии, что позволяет ему вежливо и без излишней агрессии отстаивать свою точку зрения, при этом показывая слабые стороны и несостоятельность доводов оппонентов. 

Несомненно, в умении политического «тонкого юмора» необходимо выделить официального представителя МИД Марию Владимировну Захарову. Марию Захарову называют «Русской супер-женщиной». Несмотря на все, она продолжает иронично отвечать на вопросы журналистов во время конференций. Еще одним подтверждением значения юмора в политике можно выделить тот факт, что в данный момент ее активность в социальной сети Facebook отслеживают многие политические фигуры и журналисты. Не так давно в одном из постов Захарова на своей странице в Facebook прокомментировала сообщения о том, что суд в Киеве выдал ордер на арест министра обороны России Сергея Шойгу. Она отметила, что « Это сильнейшая история: воевать с Россией (именно в этом состоянии находится Украина, по заявлению ее руководства) путем вызова министра обороны в районный суд». Мария Захарова поинтересовалась, почему Шойгу вызвали в суд «одного, без танкистов, которые, также по заявлению киевского руководства, «бороздят украинские просторы». «Получается, или танкисты не виноваты и пускай себе воюют. Или районный суд испугался, что ребята, будучи людьми вежливыми, на самом деле могут подъехать в Печерский район Киева, если вызовут», — отметила Захарова.[8]

В совместной работе Мусийчук М.В. и Гневэк О.В. отмечается, что одним из основных механизмов юмора является механизм смещения оценок (обесценивания и повышенной оценки).[9] В другой общей работе раскрывается когнитивно-аффективная сущность юмора в форме и содержании символов юмора, таких, как улыбка, зубы, солнце и других. [10]

Во время брифинга (12.04.2016) Мария Захарова, с позволения журналистов, рассказала анекдот про президента Украины Порошенко Петра Алексеевича и Крым. «Я позволю себе рассказать анекдот, который мне кажется очень уместным в данном случае. Когда небезызвестный руководитель Украины обращается в молитвах к Всевышнему: «Помоги вернуть Крым». А ему отвечают: «Крым вы уже вернули, теперь пора вернуть деньги», — сказала Захарова, комментируя резолюцию Европарламента по Крыму. В данном примере реализован такой прием остроумия, как игра слов в варианте двойного истолкования. «Игра слов», или французский аналог – каламбур, связан с многозначностью, то есть с преобразованием значения слова (слов) в ходе сообщения [11].

И, конечно же, «Русская супер-женщина» не могла не осмыслить через юмор ин-цидент с внешним видом Михаила Саакашвили на антикоррупционном форуме в Днепропетровске. На ситуацию, когда президент Грузии во время интервью с журналистами отвлекся на телефонный разговор, забыв о включенных камерах, и начал жевать свой галстук Мария Захарова не отреагировала. Но в марте экзотический вид одесского губернатора тут же был иронически оценен Марией Захаровой. Михаил Саакашвили вышел на выступление на антикоррупционном форуме в Днепропетровске с заправленной в носки штаниной. «После того как Кондолиза Райс послала украинцев в Либерию, чтобы радовались тому, что у них есть, меня трудно было чем-то удивить. Но, между прочим, вот это американское протеже «на лабутенах и в … штанах» имеет амбициозные политические планы на Украине», — разразилась остротами в социальной сети дипломат. [12]

Главам МИД Германии, России и Великобритании – Франку-Вальтеру Штайнмайеру, Сергею Лаврову и Филипу Хэммонду — было предложено оценить в процентах перспективы прекращения насилия в Сирии. 

«Штайнмайер лаконично ответил 51%. Лавров начал объяснять, что необходимо всем выполнять взятые на себя обязательства, ответственно подходить к принятым решениям, коллективно взаимодействовать по вопросу урегулирования, а так как в этом есть сомнения, дал 49%. Хэммонд сказал, что во всем виноват Кремль», — отметила Захарова в Facebook. Мария Захарова высказалась, что ситуация напоминает «анекдот, основанный на реальных событиях».[13] В данном примере используется намек как прием остроумия. А именно, намек в форме аллюзии, то есть указание на что-то всем известное. 

Мария Захарова – сильный политический лидер, владеющий великолепным юмором и остротой ума, не оставляющая равнодушным электорат. 

Ряд высказываний Путина Владимира Владимировича – президента Российской федерации – можно назвать самыми обсуждаемыми и акцентированными в СМИ, благодаря сатирической концепции. На многих выступлениях Владимир Владимирович не упускает возможности сострить, рассказать анекдот, разрядить обстановку. Так на вопрос немецкого журналиста: «Считаете ли вы правильным негативное отношение Германии к атомной энергетике?» Путин В.В. ответил: «Почему-то немецкой общественности не нравится атомная энергетика. Я хочу на это ответить комментарием. Вот, но…я вообще не понимаю, а чем вы будете топить? Газа не хотите, атомную энергетику вы не развиваете. А чем вы будете, дровами топить? Но за дровами тоже в Сибирь надо ехать». На данное замечание зал рассмеялся. В примере была использована ирония в форме сарказма. При использовании иронии в форме сарказма происходит не только усиление контраста выражаемого и подразумеваемого, но и немедленное обнажение подразумеваемого. 

После слов Медведева Д.А., выступавшего в Оренбурге на заседании президиума совета при Путине по развитию местного самоуправления, о том, что: «Такие вещи, как мздоимство, чиновничий произвол, — хроническая болезнь нашей страны, и в царское время, и в советское время — одно и то же», — президент России в подтверждение этого тезиса рассказал анекдот про американского разведчика: «Приходит шпион на Лубянку сдаваться, а у него спрашивают: «Из какой страны?» — «Из США». — «Тогда вам в пятый кабинет». Там интересуются: «Оружие есть?» — «Есть». — «Тогда вам в седьмой». Там спрашивают: «А средства связи есть?» — «Есть». — «Тогда вам в десятый». — «Ну а задание у вас есть?» — «Разумеется, есть». — «Тогда идите и выполняйте его и не мешайте работать». [14] Анекдот, рассказанный президентом, вызвал позитивную реакцию, тем самым не утратив истинного смысла обсуждаемой проблемы. Также в данном примере использовался прием остроумия ложное усиление, которое характеризуется перемещением смыслового центра на алогичное уточнение.

В Ялте были проведены переговоры Путина и Тимошенко, во время которых Россия и Украина договорились скорректировать договоренности в газовой сфере, в том числе о новых объемах. Об этом премьер-министр РФ Владимир Путин и премьер Украины Юлия Тимошенко заявили в Ялте на пресс-конференции. В то же время в Киеве проходила встреча президента Украины В.А. Ющенко и Грузии М.Н. Саакашвили.
На просьбу одного из журналистов прокомментировать данный факт Путин ответил следующее: «Двум президентам есть о чем поговорить, что обсудить. Бойцы вспоминают прошедшие дни … о том, как продули битвы». И посоветовал двум президентам идти на ужин без галстуков, «которые сейчас в цене. Неровен час… вы меня понимаете. Слопает гость Ющенко галстук …» [15] В примере использовался прием остроумия ирония в виде сарказма, жесткой насмешки. 

Юмор, комическое являются составляющими не только повседневности, обыденности, но и политики. Юмор «в руках» умелого оратора и политического лидера может привести к поддержке со стороны общественной массы или к неудобству оппозиционера. Но политика – дело тонкое. Неудачная шутка политического лидера может привести к конфликтным ситуациям. Именно поэтому политический лидер должен обладать такими качествами как остроумие и чувство юмора.

 

Библиографический список

  1. Зелезинская Л.А. Юмор как средство политического влияния. №3 (20), Год: 2012, Страницы: 73-77.
  2. Разуваев В.В. Политический смех в современной России. М.: Теис, 2002. – 262с.;
  3. Гневэк О.В. Специфика вербальной смеховой культуры русского народа, Монография. Магнитогорск: изд-во «МаГУ», 2011. — 297с.
  4. Иванюшкин, А. А. Политический юмор как фактор взаимодействия общества и власти : автореф. дис. … канд. полит. наук / А. А. Иванюшкин; Московский пед. гос. ун-т. – М., 2006. – 21 с.; 
  5. Мусийчук М.В. Коммуникативный механизм юмора как средство эффективного воздействия политического лидера // Мир науки. 2015. № 3. С. 35. 
  6. Фурсов А.Л. Собеседование с юмором: игровые формы профессионального отбора молодых специалистов в медиа-сфере» / Хумор и сатира в координатите на XXI век: сборник от научни статии / Редактор-сост. М.Н. Капрусова. – Варна: ЦНИИ «Парадигма», 2016. – 92 с.; 
  7. Горобец Д. Геополитический тролль Сергей Лавров [Электронный ресурс] // Русское Агентство Новостей. 2015. URL: http://xn—-ctbsbazhbctieai.ru-an.info (дата обращения: 25.09.2016);
  8. Одиноков Е. Захарова поиронизировала над решением киевского суда об аресте Шойгу [Электронный ресурс] // РИА Новости. М. 2016. URL: https://ria.ru/world; (дата обращения: 25. 09. 2016);
  9. Gnevek O.V., Musiichuk M.V. Multifunctionality of humor as a mechanism for probabilistic forecasting // Harvard Journal of Fundamental and Applied Studies. 2015. № 1 (7). С. 266-272.
  10. Мусийчук М.В., Гневэк О.В. Когнитивно-аффективная сущность юмора в форме и содержании символов юмора // В сборнике: Ананьевские чтения — 2006 Материалы научно-практической конференции. Под редакцией Л.А. Цветковой, А.А. Крылова. 2006. С. 203-205. 
  11. Мусийчук М.В. Развитие креативности или дюжина приемов остроумия. Магнитогорск, 2008. 
  12. Маткин Е. «Русская суперженщина»: 10 громких высказываний Марии Захаровой [Электронный ресурс] // ТВЦ. М. 2016. URL: http://www.tvc.ru/news; (дата обращения: 25. 09. 2016);
  13. Астапкович В. Захарова рассказала анекдот про русского, англичанина и немца [Электронный ресурс] // РИА Новости. М. 2016. URL: https://ria.ru/world/; (дата обращения: 25. 09. 2016);
  14. Гамов А. Путин рассказал анекдот: «Приходит шпион сдаваться…» [Электронный ресурс] // Комсомольская Правда. М. 2011. URL: http://www.kp.ru/; (дата обращения: 25. 09. 2016);
  15. Веббер А. Путин посоветовал Ющенко на встречу с Саакашвили идти без галстука, оба президента обиделись [Электронный ресурс] // Журнал курьёзов. М. 2009. URL: http://perly.ru; (дата обращения: 25. 09. 2016).

Комическое в архитектуре 

УДК 18

А.А. Шипицына

Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, г. Санкт-Петербург, Россия

Аннотация. Статья посвящена эстетике комического в архитектуре. На основе теории Ч. Дженкса автор описывает возможности архитектуры в создании, передаче комического. 

Ключевые слова: Комическое, архитектура, постмодернизм, пародия.

Abstract. The article is devoted to aesthetics of comic in architecture. The author describes the possibilities of architecture in the creation, transmission of comic. The theory is based on the Charles Jenks’s investigations..

Keywords: Comic, architecture, postmodernism, parody.

Ю. Борев пишет: «Единственный вид искусства, неспособный отразить комическое, – архитектура. Комическое здание или сооружение было бы бедой и для зрителя, и для жителя, и для посетителя. Архитектура, прямо выражая идеалы общества, не может в силу своей специфики что-либо непосредственно критиковать, отрицать, а, следовательно, и осмеивать» [c. 86]. 

Прежде чем оспорить данное утверждение, представляется необходимым вкратце разобрать сущность комического. Комическое является интеллектуальной эмоцией, потому что требует предварительного осознания ситуации и, возможно, этико-эстетической оценки. Общий смысл комического раскрыл ещё М.М. Бахтин при рассмотрении средневековой карнавальной культуры. В своей работе он описал две основные архаические формы комического: пародия (преднамеренное снижение официального, серьезного) и гротеск (совмещение в одном образе двух противоположных начал). На основе исследования Бахтина можно сделать вывод: комическое возникает на уровне эстетического сознания при столкновении двух семантико-аксиологических пластов: высокое и низкое, официальное и народное, всеобщее и единичное, новое и старое, рождающее и умирающее и т.п., в этом и состоит амбивалентность комического. Когда Ю. Борев пишет об отрицании, он подразумевает отрицание одного из элементов этой пары. Но неужели для архитектуры неприменимы данные описательные характеристики, хотя бы такие, как старое и новое, традиционное и новаторское или правильное (с точки зрения стиля, идеологии) и неправильное/ошибочное? В том случае, если эти два смысловых пласта соединятся в элементе здания, его внешнем виде, функции, идее, мы, несомненно, сможем вести речь о комическом. Лучшей эмпирической почвой для проверки данной гипотезы выступит т.н. «новая архитектура». В качестве основы предполагаемой теории комического в архитектуре мы воспользуемся исследованием Ч. Дженкса о семиотике архитектуре.

Впервые Дженкс заговорил об архитектуре как о «говорящем» виде искусства. Согласно его представлениям, архитектура ориентирована на коммуникацию со зрителями: существует «язык» общения, состоящий из знаков-слов и предложений, а также язык образов (метафорический) и смыслов (семантический). Данные коммуникативные единицы мы возьмём за основу теории комического в архитектуре, подведя под них эмпирическую базу. 

Архитектурная метафора строится путём образного восприятия архитектурной формы и конструируется нашим воображением. Архитектурная форма провоцирует творческий потенциал зрителя и во многих случаях вдохновляет на создание действительно занимательных образов. Например, отель Кисё Курокава, создаёт метафорические образы кусков сахара, стиральных машин (Иллюстрация 1). Сам автор отмечал: «Это не стиральные машины, это клетки для птиц. Видите ли, в Японии мы делаем домики для птиц – скворечники в виде бетонных ящиков с круглыми отверстиями и вешаем их на дерево. Я построил эти птичьи гнёзда для путешествующих бизнесменов, которые приезжают в Токио, для холостяков, залетающих сюда так часто со своими птичками» [2, с. 43]. 

Иллюстрация 1. Отель Кисё Курокава.
Иллюстрация 1. Отель Кисё Курокава.

Следующий шедевр архитектуры – оперный театр в Сиднее, также спровоцировал множество метафорических трактовок по всему миру: оболочки его вызывают образы то ли раскрывающихся цветов, то ли парусников в бухте, то ли рыб, заглатывающих друг друга. Наиболее комичная из трактовок была создана студентами-архитекторами, представившими элементы строения как панцири черепах, стоящих друг на друге (Иллюстрации 2). 

Иллюстрации 2. Оперный театр в Сиднее и метфорическое толкование формы.
Иллюстрации 2. Оперный театр в Сиднее и метафорическое толкование формы.
Иллюстрации 2. Оперный театр в Сиднее и метфорическое толкование формы.
Иллюстрации 2. Оперный театр в Сиднее и метафорическое толкование формы.

Метафорический комизм возникает в результате прорыва реальности, в которой архитектурный камень как бы укоренён в среде в своей неподвижности и фундаментальности, и раскрытия этой видимой однозначности в сфере воображаемого, в которой возможно всё. Комизм архитектуры состоит в контрасте между неподвижностью, заданностью формы и творческой свободой в процессе её интепретации.

Иллюстрация 3. Иллюзия «заяц-утка».
Иллюстрация 3. Иллюзия «заяц-утка».

Метафорический комизм в архитектуре подобен средневековой радости вследствие освобождения от официальной серьезности и косности. Действительно, налицо образная амбивалентность знака (формы), который может стать одновременно и «зайцем», и «уткой» (Иллюстрация 3).

 

 

Также можно найти множество комических форм в архитектуре самих по себе. Например, функционализм Р. Вентури обогатил XX век домами-утками и домами-пончиками и хот-догами.

Иллюстрация 4.1 Здание птицефабрики Вентури
Иллюстрация 4.1 Здание птицефабрики Вентури

Согласно концепции Вентури форма здания должна быть архитектонична и говорить о его функции. Первое здание-утка, спроектированное им, однозначно указывало на то, что это птицеферма. Яркими примерами «банального» символизма являются киоски по продаже пончиков и хот-догов в США, лавка древностей в форме динозавра в Лос-Анджелесе (1973 г.), коровник Н. Леду (XVII в.), здание выставочного центра в Хабаровске в форме бутылки (1913 г!).

Иллюстрации 4. Г. Дж. Гудвин Большой Въездной пончик.
Иллюстрации 4. Г. Дж. Гудвин Большой Въездной пончик.

Разве в этом направлении архитектурной мысли нет комизма по отношению к тем искусствоведам, которые каждую вещь пытаются трактовать с точки зрения её глубочайшего смысла? Говорящая архитектура не нуждается в герменевтах, она самостоятельно рассказывает о своей сущности и значении. Большой Въездной Пончик Лос-Анджелеса встречает всех проезжающих и однозначно символизирует о зонах отдыха и потребления (Иллюстрация 4). 

Следующий уровень коммуникации архитектуры – уровень слов, т.е. лексический уровень. Архитектура, безусловно, разговаривает с нами на своём языке, и чем глубже этот язык познаёшь, тем отчётливее становится её речь. Дженкс в своей книге разбирает понятие архитектурного слова. Например, слово «колонна» по-разному звучит в архитектуре. В античных храмах и европейских соборах колонна – часть портика и обозначает вход. Колонна может присутствовать и как скульптурная форма, например, колонна Нельсона на Трафальгарской площади, и в этом случае приобретает историко-культурный смысл. Если же мы внимательно посмотрим на дымовые трубы электростанции Баттерси, то и в них увидим структурные элементы «колонны»: каннелюры, а нижняя часть – капитель с антаблементом. Если раскрыть идею «переворачивания» до конца, то перед нами перевёрнутый храм, а это иронический символ эпохи: XX век – век науки и технологий сделал ещё один шаг в сторону от религиозной культуры (Иллюстрация 5). 

Иллюстрация 5. Баттерси. Паровая электростанция.
Иллюстрация 5. Баттерси. Паровая электростанция.

Словесные цитаты также распространены в архитектуре. Вспомним Музей Аллена Р. Вентури, в одном из переходов которого мы обнаруживаем гротескную «колонну»: гипертрофированная колонна и короткий и толстый ствол (Иллюстрация 6). 

Иллюстрация 6. Музей Аллена Колонна.
Иллюстрация 6. Музей Аллена Колонна.

 Колонна является излюбленным приёмом «игры» у Вентури: центральный вход конторы медицинских сестёр декорирован портиком с нетипичными колоннами. Кроме того, сам внешний вид портика напоминает трафарет, вырезанный из бумаги. Портик призван решить только функциональную задачу – обозначить вход, это «цитата» ордера, а не сам ордер с его метафизическими смыслами, как это было бы в античности (Иллюстрация 7). 

Иллюстрация 7. Вентури. Контора медицинских сестер.
Иллюстрация 7. Вентури. Контора медицинских сестер.

Чистый функционализм Р. Вентури вне сомнения комичен. Тот же самый приём использует архитектор Любеткин в проекте дома в Хай-Понте, где на входе неожиданно ставит кариатиду Эрехтейона. Эта дословная цитата, вырванная из истории архитектуры и вставленная в современность, звучит крайне неожиданно. И еще один архитектурный пример: историки архитектуры отмечают сходство архитектуры Кносского дворца и небезызвестного музея Гетти в Лос-Анжелесе: крытая колоннада является важным конструктивно-декоративным элементом обоих сооружений. Кто-то воспринимает данное цитирование как подражание, либо пародию. Пародия заключается в воспроизведении старых форм в искажённом виде, любая «подражательная игра» невозможна без мастерского владения клише или условности» [2, с. 93]. 

Следующий приём создания комического в архитектуре связан с архитектурным «синтаксисом» — «правилами комбинации различных слоёв, типа двери, окна, стены и т.п.» [2, с. 66]. Синтаксическое поле обширно и включает множество трактовок-нарушений упомянутых выше соотношений, что рождает комический эффект. Примером может послужить дом на Крестовском острове: правда, соотношение крыши, стен и окон вполне обычное, но синтаксис всё равно изменён, потому что дом перевёрнут и двускатная крыша выполняет роль основания – пола (Иллюстрация 8). 

Иллюстрация 8. Перевёрнутый дом.
Иллюстрация 8. Перевёрнутый дом.

 

Очередной пример — дома Эйзенмана №№ 3,4: многочисленные линии выступов стен, лестниц, потолочных перекрытий создают ощущение многомерности пространства, лабиринта, в котором множество входов и выходов. Дополнительные возможности зрительного и физического движения и перемещения – на этом основывается «игра» с нашим воображением. Создаются условия преодоления стереотипной бытовой однонаправленности, что и рождает чувство комического. с другой стороны, эта игра может быть опасной, потому что реальное отсутствие «выхода» сделает дом ловушкой, а не пристанищем для человека (Иллюстрация 9). 

Иллюстрация 9. Дом Эйзенмана.
Иллюстрация 9. Дом Эйзенмана.

Проект Векснер-Центра, по мнению одного из критиков, вообще разрушает мифологему архитектуры как Дома, Космоса, Центра [3, с.39] (в данном случае, домом искусства).

На самом высоком уровне комизм в архитектуре носит семантический характер. За каждым стилем в истории искусств закрепилось определённое понимание и прочтение. Классицизм можно охарактеризовать как сдержанный и одновременно величественный стиль, готика придает постройке таинственный и непостижимый вид, барокко и рококо создают ощущение игривой мечтательности и т.п. Ф. Л. Райт и В. Гропиус говорили, что стиль должен одушевлять постройку. В том случае, если наши ожидания от характера здания не соотносятся с его внешним видом, происходит семантический сдвиг, который может повлиять на восприятие здания как комического (если же пресловутая «мера» нарушена, то и безобразного). Например, одно из зданий братьев Пасарелли в Риме длительное время критиковали пуристы за его раздвоенность. Нижнюю и верхнюю часть здания сложно было содержательно и фигуративно соотнести друг с другом. Сложилась даже шутка, что братья не общались друг с другом во время проектирования этого объекта. Критики архитектуры того времени жестко восприняли его появление: «эклектизм – ловкий ход и отсутствие убеждений» [2, с. 76]. Но я бы сказала, что эклектизм ироничен. Проект братьев Пасарелли, хоть и лишён стилистического единства, но не лишён единства эстетического, потому что воспринимается как целое: мы видим объединение статичности нижнего объема и динамичности верхнего, который, как бы раскручиваясь, устремляется ввысь. Эта игра позволяет «снять» ощущение тяжеловесности конструкции. С другой стороны, создаётся ощущение, что кто-то своей сильной, но неловкой рукой просто не смог с первого раза установить верхний объём правильно, и решил просто не устранять этот сдвиг. Несмотря на все трактовки, данная особенность конструкции продиктована функциональным различием верхнего и нижнего объёмов: верхняя часть – бетонные конструкции со свисающими лозами винограда – жилая зона; нижняя часть из стекла и черной стали – офисная зона (Иллюстрация 10).  

Иллюстрация 10. Братья Пассарелли. Многофункциональный дом.
Иллюстрация 10. Братья Пассарелли. Многофункциональный дом.

 Резюмируя, стоит отметить, что архитектура имеет массу способов выражения комического, чему мы привели подтверждения. Р. Дженкс соврешенно точно отметил, что «постмодернизм инклюзивен» [2, с. 12], т.е. он включает в себя традиционное и новое, – именно на стыке противоположных начал, выраженных как вступающих между собой в диалог формосодержаний, и возникает комизм архитектуры постмодернизма. Итак, коммуникативный подход к исследованию архитектуры, который впервые озвучил и разработал Р. Дженкс, оказался весьма продуктивным в рассмотрении указанной нами проблематики.

 

Библиографический список

 

  1. Бахтин М.М. Творчество Ф. Рабле и народная культура средневековья (1965)/ М. Бахтин// Бахтин М.М. Собрание сочинений: в 7 т. – М. 2010. – Т.4(2). – С. 7-517.
  2. Борев Ю. Эстетика. – М. 2002. — 511 с.
  3. Дженкс Ч. Язык архитектуры постмодернизма – М. 1985. – 136 с.
  4. Добрицына И.А. От постмодернизма к нелинейной архитектуре: Архитектура в контексте современной философии и науки. – М. 2004. – 416 с. 

 

Смеховая культура русскоязычного смеха с точки зрения лингвокультурологической методологии

 УДК 81

М.Р. Бабикова

Уральский государственный педагогический университет, г. Екатеринбург, Россия

Аннотация. Публикация представляет собой рецензию на монографию Й. Сипко «Лингвокультурные коды русского смеха». Автор монографии предлагает тематическую классификацию русских анекдотов, выделяет наиболее актуальные сферы жизни русского человека, реалии которого становятся объектом смеха, тем самым автор расширяет межкультурное понимание русской души. В монографии затронута тема проблемы перевода русских анекдотов на словацкий язык, кроме того автор описывает некоторые языковые средства, с помощью которых создается каламбур, комическое в анекдотах.

Ключевые слова: русский смех, русский анекдот, межкультурная коммуникация, лингвокультурология, средства создания комизма в анекдотах 

Abstract. This is review of the monograph «Linguocultural Codes of Russian Laughter» by Y. Sipko. The author of the monograph provides a thematic classification of Russian anecdotes, highlights the most relevant spheres of life of the Russian people, the realities of which are the object of laughter, thereby expanding intercultural understanding of the Russian soul. The monograph touched upon the problems of translation of Russian jokes in the Slovak language, besides the author describes some of the linguistic means by which pun is created in the comic anecdotes.

Key words. Russian laughter, Russian anecdote, intercultural communication, linguocultural, a means of creating the comic in jokes.

 

Работа выполнена в рамках гранта Российского научного фонда (проект № 16-18-02102).

 

Большим национальным своеобразием обладает русский юмор. Мы не можем представить себе жизнь без юмора, в нашей национальной истории, культуре он имеет свои корни, свою специфику, не всегда понятную носителям другой ментальности. Своеобразие русского смеха и смеха вообще как феномена всегда привлекало как отечественных исследователей, так и зарубежных. Так например, Зазыкин А.И рассматривает природу смеха, опираясь на материалы русского эротического фольклора [Зазыкин 2007], проблемами комизма и смеха занимался Пропп В.Я., он же дает классификацию видов смеха [Пропп 2005]. Не менее интересной представляется работа Седова К.Ф. «Психолингвистика в анекдотах»: автор анализирует анекдоты, комизм которых строится на основе языковой игры, собранный материал наглядно демонстрирует различные области и разделы психолингвистики [Седоф 2007]. О юморе конкретного человека – Сталина – говорит в своей книге Гурджиев Л [Гурджиев 2013]. Юмором как объектом исследования, интересовались многие философы, такие как: Артур Шопенгауэр, Аристотель, Платон, Томас Гоббс, Цицерон и другие. В русской литературе много известных писателей-сатириков, среди них: Н.В. Гоголь, С.Е. Салтыков-Щедрин, М.М. Зощенко и другие. Кроме того современное телевидение невозможно представить без юмористических программ, иногда целых каналов. Русский юмор настолько своеобразен и в то же время многообразен, что принято выделять следующие юмористические жанры: ирония, пародия, сатира, анекдот, шутка, каламбур и так далее. 

Русский смех крайне чувствителен к социальным изменениям в политике, спорте, культуре. Нередко создается смех на фоне печальных событий с целью преодоления своеобразного кризиса посредством юмора. Русский юмор создается на русском языке и с помощью русского языка, и поэтому средства создания комического элемента в любом из юмористических жанров иногда выглядят парадоксально, и это увлекает исследователей, однако вопрос применения тех или иных языковых средств до сих пор остается дискуссионным.

Русский анекдот как жанр, способный в шутливой или сатирической форме, с неожиданной остроумной концовкой и при сравнительно небольшом объеме высмеивать злободневные или общественно-политические события, становится объектом исследования многих ученых-лингвистов, в том числе и иностранных.

Так, монография профессора Йозефа Сипко «Лингвокультурные коды русского смеха» посвящена «смеховой культуре русскоязычного смеха с точки зрения лингвокультурологической методологии» [Сипко 2015:11]. Это, несомненно, актуальная тема в рамках межкультурных отношений между Россией и Словакией. Сделана попытка интерпретации русских анекдотов в словацком языке, профессор Сипко говорит о проблемах перевода некоторых типов русских анекдотов. 

Особая новизна монографии заключается в поиске и описании языковых средств, с помощью которых создается каламбур, комическое в анекдотах. Этому автор посвящает первую главу монографии «Языковой потенциал русского смеха и возможности перевода». В этой же главе рассматриваются некоторые особенности перевода русских анекдотов на словацкий язык.

Своеобразной изюминкой монографии считаем создание актуальной для русских анекдотов тематической иерархии. Так, профессор Сипко выделяет 13 крупных тем, каждая из которых в свою очередь делится на десятки микротем, в рамках которых чаще всего и создается русский юмор:

  • Интим как объект русского смеха;
  • Дети и взрослые;
  • Давай бухнем;
  • Смех в зеркале прошлого;
  • Лица постсоветской эпохи;
  • Кризис, а вызывает смех;
  • Социальная обстановка в эпоху кризиса тоже вызывает смех;
  • Литературные коды русского смеха;
  • Лингвокультурология русского смеха над качеством отечественной продукции;
  • Российская повседневность как объект смеха;
  • Россия и мир;
  • Российско-украинские отношения до второго «майдана»;
  • Другие, но не свои.

Наиболее популярная тема – тема любви, тема женщины, на том же уровне находится тема русского пьянства, в чем профессор отмечает сходство русского и словацкого языкового мира. 

Интерес представляет и структура монографии: каждая из глав выступает в виде автономной части с введением, объемным содержанием и заключением, при этом объединенных между собой «феноменами русского характера, менталитета русских и исторической судьбы русского народа» [Сипко 2015: 17].

Практическая значимость рецензируемой монографии определяется возможностью использования ее результатов на занятиях по культуре речи, лингвокультурологии в вузах, при создании учебных пособий для будущих преподавателей русского языка, кроме того монография может быть интересна любому, кто изучает русскую культуру, менталитет русского человека. Специфика создания русского смеха поможет понять некоторые особенности русского языка и языковой картины мира России в целом.

В заключении хочется отметить особый талант автора: монография отличается непринужденным чтением, с огромным интересом можно листать страницу за страницей, чтение собранного материала доставляет огромное эстетическое удовольствие, при том, что монография посвящена серьезному филологическому исследованию.

 

Библиографический список

  1. Jozef Sipko Лингвокультурные коды русского смеха. Prešov,2015.
  2. Гурджиев Л. Сталин шутит. Москва: Алгоритм, 2013.
  3. Зазыкин В.И. О природе смеха. По материалам русского эротического фольклора. Москва: «Ладомир» 2007.
  4. Пропп В.Я. Проблемы комизма и смеха. Москва:и»Лабиринт» 2005. 
  5. Седов К.Ф. Психолингвистика в анекдотах. Москва: «Лабиринт» 2007.

 

Когнитивные и аффективные основания юмора

УДК 100.73

М.В.Мусийчук 

Магнитогорский государственный технический университет им. Г.И. Носова, г. Магнитогорск, Россия

 

Аннотация: В статье показано, что процесс порождения юмористического высказывания является коммуникативным действием, производимым с целью изменения равновесия в коммуникативной ситуации и ориентирован на создание определенной материальной знаковой структуры, предназначенной для восприятия партнером по коммуникативной ситуации (реципиентом). Получаемая в процессе порождения юмора знаковая структура организуется таким образом, чтобы в процессе понимания в сознании реципиента были генерированы определенные мыслительные структуры (смыслы), которые в процессе восприятия изменили бы его концепты и/или структуры общих знаний и, возможно, стали бы причиной возникновения определенных коммуникативных или социальных интенций. Порождение юмористических высказываний – регулируемый процесс, причем главную роль в этом регулировании играют интенции продуцента. К качественным эффектам, возникающим в процессе коммуникации, осуществляемой с юмором, исследователи относит разного рода ментальные изменения: обогащение знаний, углубление понимания, подъем эмоций, смену в характере идентификации наблюдаемого поведения, интересов, общественных вкусов, взглядов, ценностных ориентации и т.п. Возникновение перечисленных эффектов в полной мере может быть отнесено к процессу порождения и восприятия юмористических высказываний. В наиболее полной мере данные эффекты проявляются в процессе коммуникации с использованием юмора. Проводится анализ концептуальных положений относительно когнитивной и аффективной природы юмора рядом ведущих философов и психологов.

Доказано, что когнитивно-аффективная природа юмора, проявляется в том, что: юмор – форма отражения объективного мира, порождение и восприятие юмора является интеллектуальной деятельностью, опосредующей динамическое восприятие действительности; юмор способствует оптимизации эмоционального состояния личности, посредством эмоционального отстранения, при котором усиливается объективность восприятия; другими словами, процесс познания на основе юмора протекает через разрешения противоречий и опосредуется интеллектуальной активностью, юмор является интеллектуальным чувством, опосредованным взаимопроникновением когнитивных и аффективных компонентов. Остроумие — неотъемлемое качество процесса творчества и особенностей мышления творческих личностей, опосредуемых интеллектуальной активностью; юмор проявляется как отождествление двух и более элементов, которые одновременно исключают друг друга, что вызывает активное самостоятельное развитие процесса мышления; юмор как род интеллектуальной игры способствует приобретению нового опыта и научению посредством того, что является основой интеллектуальной реакции удовольствия, на основе наличия особых физиологических компонентов, является самоподкрепляющимся процессом, тем самым, выступая и важнейшей образовательной категорией.

Ключевые слова: юмор, когнитивные и аффективные основания юмора чувство юмора, остроумие, абсурд.

Abstract: the article shows that the process of generating a humorous utterance is a communicative action performed with the purpose of changing the balance in the communication situation. And is focused on the creation of a material the iconic structure, designed for the perception of the partner in the communicative situation (recipients). Obtained during the generation of humor iconic structure is arranged so that in the process of understanding in the mind of the recipient was generated by certain mental structures (meanings) that are in the process of perception would change his concepts and/or structure of common knowledge and, perhaps, would become the reason for the occurrence of specific communicative or social intentions. The generation of humorous utterances – regulated process, and a major role in this regulation is played by the intentions of the producer. To quality effects arising in the communication process, carried out with humor, researchers include different kinds of mental changes: the enrichment of knowledge, deeper understanding, the rise of emotions, the shift in the nature identify observable behavior, interests, public taste, attitudes, values, etc. the Occurrence of the listed effects could be related to the process of generation and perception of humorous statements. Most fully these effects are manifested in the communication process with the use of humor. The analysis of the conceptual provisions concerning the cognitive and affective nature of humor a number of leading philosophers and psychologists.

It is proved that the cognitive-affective nature of humor is that humor is a form of reflection of the objective world, the generation and perception of humor is an intellectual activity, mediating a dynamic perception of reality, humor contributes to the optimization of the emotional state of the individual, by emotional distancing, which increases the objectivity of perception; in other words, the process of knowledge-based humor flows through conflict resolution and is mediated by intellectual activity, humor is an intellectual sense, mediated by the interpenetration of cognitive and affective components. Wit is an integral quality of the process of creativity and characteristics of creative thinking of individuals, mediating intellectual activity; the humor is evident as the identification of two or more elements that are simultaneously mutually exclusive, which causes the development of thinking process; humor as a kind of intellectual game promotes the acquisition of new experience and learning through what is the basis of the intellectual reaction of pleasure, based on the presence of specific physiological components, is a self-reinforcing process, thereby, acting and most important educational category.

Keywords: humor, geosociety mechanism of humor, cognitive and affective bases of humor a sense of humor, wit, absurdity.

 

Юмор как языковое средство используется с учетом ситуации общения и влияния на вербальную ситуацию и стратегию коммуникативного субъекта, то есть с учетом прагматического эффекта, исключая возможность существования изолированных высказываний, лишенных коммуникативных свойств. Акты выбора и организации языковых средств детерминированы прежде всего содержанием коммуникативного намерения, реализующегося в определенном социальном контексте.

Процесс порождения юмористического высказывания является коммуникативным действием, производимым с целью изменения равновесия в коммуникативной ситуации и ориентирован на создание определенной материальной знаковой структуры, предназначенной для восприятия партнером по коммуникативной ситуации (реципиентом). Получаемая в процессе порождения юмора знаковая структура организуется таким образом, чтобы в процессе понимания в сознании реципиента были генерированы определенные мыслительные структуры (смыслы), которые в процессе восприятия изменили бы его концепты и/или структуры общих знаний и, возможно, стали бы причиной возникновения определенных коммуникативных или социальных интенций. Порождение юмористических высказываний – регулируемый процесс, причем главную роль в этом регулировании играют интенции продуцента. К качественным эффектам, возникающим в процессе коммуникации, исследователи относят разного рода ментальные изменения: обогащение знаний, углубление понимания, подъем эмоций, смену в характере идентификации наблюдаемого поведения, интересов, общественных вкусов, взглядов, ценностных ориентации и т.п. Возникновение перечисленных эффектов в полной мере может быть отнесено к процессу порождения и восприятия юмористических высказываний. В наиболее полной мере данные эффекты проявляются в процессе коммуникации с использованием юмора.

Здесь важно иметь в виду то, что исследователи массовой коммуникации все чаще заявляют о необходимости изучения диалогического взаимодействия коммуникатора с аудиторией. Так, например, Т. Дридзе подчеркивает отличие эффекта информационного воздействия от эффекта диалога как смыслового контакта, основанного на способности и стремлении субъектов к адекватному истолкованию коммуникативных намерений партнеров по общению.

Изменение модально-оценочной направленности личности, опосредованной тождеством противоположностей в игровом контексте юмора как механизма оптимизации психофизиологического состояния, может быть представлено рядом оснований преимущественно когнитивной, аффективной или когнитивно-аффективной природы. Выделение природы понятия достаточно условно и выражает значительное преобладание того или иного компонента в рассматриваемом явлении или их примерное равенство.

К первой группе оснований изменения модально-оценочной направленности преимущественно когнитивного характера могут быть отнесены следующие: 

— изменение ценностного масштаба предмета через раскрываемые юмором новые связи предмета, опосредованные тождеством противоположностей в игровом контексте; 

— создание значений, альтернативных имеющимся, через возникновение нового смысла, порождаемого значимыми отклонениями от нормативных структурных ожиданий, опосредованных игровой сущностью юмора;

— преодоление кризисов через обретение утраченного смысла происходящего и обретение неожиданных значений мира вещей и значений; 

— предвидение последствий (возможных действий или бездействия), посредством проигрывания на лингво-юмористических моделях, принятия тех или иных решений и выборе оптимального решения в соответствии с заданными критериями управления; закрепление когнитивных механизмов мышления посредством отработки операциональной стороны продуктивных мыслительных процессов. 

Ко второй группе оснований изменения модально-оценочной направленности, преимущественно аффективной природы могут быть отнесены следующие:

  • возникновение эмоционального отстранения как установочной регуляции поведения, основанной на способности юмора производить подъем эмоций, ослабление напряжения и достижение катарсиса, проявляющегося в автокоммуникативном смехе (смех над собой, над собственным горем, «смехе сквозь слезы») через придание юмористической формы содержанию;
  • удовлетворение некоторых блокированных потребностей личности посредством актуализации адаптивно необходимых тенденций и потребностей, посредством социально приемлемых форм юмора;
  • воздействие с целью изменения поведения на неосознаваемые области психики посредством метафоричности и символичности, опосредующих двойственность внутреннего и внешнего содержания юмора, что является необходимым и достаточным условием достижения позитивных изменений;
  • порождение эмоционального принятия задачи через возникновение дополнительного интереса к проблеме на основе вне логических форм доказательства и возникновение упреждающего понимания, опосредованного гедонистической (наслаждения, удовольствия) функцией юмора.

Обратимся к характеристике оснований изменения модально-оценочной направленности, преимущественно когнитивной природы, отнесенных нами в соответствии с логикой исследования к первой группе. Так, изменение ценностного масштаба предмета или ситуации через раскрываемые юмором новые связи предмета или ситуации, опосредованные тождеством противоположностей в игровом контексте, может быть доказано на основании ряда фактов, полученных известными исследователями.

Во-первых, о важности проблемы изменения модально — оценочной направленности свидетельствуют слова Полибия, пишущего: «… когда нас занимает оценка отдельных личностей, негодных ли то, или достойных, мы в своих высказываниях, если только желаем воспроизвести их правильно, руководствуемся не тем как эти люди ведут себя в эпоху ничем не смущаемого благополучия, но поведением их в несчастиях или удачах. Мы ведь убеждены, что совершенство отдельного человека удостоверяется единственно умением его сохранять самообладание и благородство души среди всесокрушающих превратностей судьбы: также точно подлежит оценивать и государство» (VI, 1) [1]. 

В философских воззрениях И. Канта эстетическое измерение занимает центральное положение между чувственностью и нравственностью как двумя полюсами человеческого существования, следовательно, оно по определению должно примирять эти миры. Действительность, преломленная через эстетические формы, примиряет нас (слушателей, читателей, зрителей) с самым низменным или трагическим в его содержании и обеспечивает катарсис.

«Быть может я лучше всех знаю, почему только человек смеется: он один страдает так глубоко, что вынужден, был изобрести смех. Самое несчастное и самое меланхолическое животное – по справедливости и самое веселое», писал Ф. Ницше [2]. Переживание в процессе порождения и восприятия юмора онтологически связано с представлением о гибели и возрождении определенных ценностей. Когнитивные и аффективные основания юмора определяет его катарсическое воздействие на человека. Катарсис усиливается, как отмечает И. Л. Варшавский, «наслаждением комической игрой, возникающей при столкновении добра и зла, мудрости и глупости, нового и старого, элиминируют страх перед реальными трудностями и препятствиями, вероятно потому, что диалектика жизни реализуется отнюдь не в какой-то стерильной гармонии, человек стремится увидеть противоречивость бытия в свете комического зрелища» [3]. 

Изменение модально-оценочной направленности средствами юмора наличествует в различных сферах бытия, в том числе и в университетском образовании как гносеологической реальности. Одним из ярких примеров может служить «Конституция философских школ Новосибирского государственного университета» (декан философского факультета, проф. В. С. Диев). Так в статье 3.6. «Ответы, вопросы и обсуждение», получившей название «Сократическая ирония как оптимальное оружие», подчёркивается, что «лучшим способом выражения отрицательных эмоций по поводу докладчика, участников обсуждений или председательствующего (которые в реальной жизни не могут не возникать) является ирония, высокие образцы которой заданы Сократом в Платоновских диалогах». Анализ данного фрагмента показывает, что в процессе обсуждения, как одной из важных составляющих процесса образования, задействованы когнитивно-аффективные основания юмора, способствующие изменению модально-оценочной направленности, через предупреждение и ослабление конфликтов на основе привнесения нового содержания, что проявляется в регуляции собственной оценочной направленности в отношении речи докладчика (это, впрочем, требует больших усилий, критиковать других значительно легче).

Во-вторых, изменение ценностного масштаба предмета или ситуации, через раскрываемые юмором новые связи предмета или ситуации, по мнению З. Фрейда, проявляется «не только как нечто освобождающее, как в остроумии или комизме, но и как нечто грандиозное и воодушевляющее, последние свойства отсутствуют в двух других видах получения удовольствия от интеллектуальной деятельности» [4]. В данном высказывании выделяется немаловажный факт получения удовольствия от интеллектуальной деятельности, подчеркнем, что данный процесс усиливается благодаря игровой сущности юмора.

Также по данным, полученным З. Фрейдом, следует, что юмор влияет на ценностный масштаб ситуации тем, что через призму юмора выгоды и огорчения, кажущиеся без юмористического отношения огромными, признаются ничтожными и осмеиваются. Юмор при этом порождает восприятие мира как не опасного и, как говорит З. Фрейд, детская забава — посмеяться над ним.

Аналогичную точку зрения отстаивает в своих исследованиях А. Адлер. Структура юмора (шутки, анекдота) оказывает значительное воздействие в процессе терапии. Слушатель руководствуется в своем понимании нормальной системой отношений, рассказчик неожиданно вводит новую систему отношений, которая соприкасается со старой лишь в нескольких моментах. Это способствует, как совершенно справедливо, с нашей точки зрения, полагает А. Адлер, разъяснению страдающим нервными заболеваниями людям их ошибки с помощью юмора и как частного выражения юмора – анекдотов. 

Парадоксальные образы в процессе психотерапии конструировались А. Адлером осознанно. Например, ему принадлежит парадоксальная диада: «нищий как король». Вспомнив предложенный образ, клиент может напомнить свои цели, а на завершающих стадиях психотерапии использовать этот образ, чтобы посмеяться над собой.

В-третьих, примером, подтверждающим правомерность сделанных предположений является позиция Горация, подчеркнувшего, что предпринять нечто, что противостояло бы извращению и деградации самого себя в «родственную ему обратную форму» (Полибий) можно одним только способом. Для этого следует на нелицеприятных примерах разъяснять представление о «мере» и «пределах достаточного». Гораций в первой же своей сатире вводит рамки такого поведения и мировоззрения человека:

«Мера есть в вещах, существуют определенные пределы,

По обе стороны, которых, не может быть ничего правильного». 

Юмор является эффективным механизмом приспособления к внешним и внутренним ограничениям (L. Feinberg, 1978). В позиции данного исследователя для нас особый интерес представляет понимание юмора как механизма приспособления как к внутриличностным ограничениям так и к ограничениям связанным с неизбежным наличием внешней среды. И, пожалуй, следует подчеркнуть, что победа в борьбе с самим собой, самый трудный и потому желанный вид победы, даруемый механизмами юмора. Юмор, один из источников мужества — это способность созерцать противоречия жизни отстранено, подчеркивает Н. А. Дмитриева.

В-четвертых, изменение ценностного масштаба предмета, опосредованного юмором, проявляется в том, что юмор является эффективной потенциальной реакцией, не совместимой с открытой агрессией. В этом плане представляет особый интерес мысль Г. В. Гегеля, который замечал с присущей ему иронией, что в смехе человек испытывает «блаженство субъективности», которая в своей уверенности в себе может переносить как разрушение своих целей, так и их осуществление [5]. 

Обратим внимание, что Д. С. Лихачев отмечал, что у протопопа Аввакума выделялась мысль — «ободрение смехом в самый патетический момент смертельной угрозы всегда было национальным русским явлением» [6]. В исследованиях Бэрона и Болла (1974) показано, что, в соответствии с теорией несовместимых реакций, глупые и нелепые действия героев комиксов способствуют снижению агрессии. Изложим представление о значении юмора для преодоления трудных ситуаций с позиции С. Аверинцева: «Люди искони смеялись над физической трудностью, чтобы одолеть ее в себе самом» [7]. 

В-пятых, изменение ценностного масштаба предмета и/или ситуации в значительной степени обеспечивает повышение безопасности и достижение высокого мастерства. Раскрытие новых связей предметов и отношений, вызывающих изменение модально – оценочной направленности, происходит в событии. «Событие есть не приметнейшее из не приметного, простейшее из простого, ближайшее из близкого …» пишет М. Хайдеггер и событие для него положено как граница отношений «внутреннего» и «внешнего» [8]. Вариативность бытия определяется способом, «каким дано бытие». В этом смысле практика мышления на основе юмористических форм есть производное от события, принятого сознанием в качестве границы, которая позволит рано или поздно изменить традиционные смыслы. С. Кьекегор утверждает, что все должны сделать свой выбор. И единственное, что каждый может выбирать, это быть самим собой [9]. 

В исследованиях, проведенных Б. Мариновым показано что, при занятиях альпинизмом и туризмом (Маринов Б. Проблемы безопасности в горах [10], достижение высокого мастерства автор связано со спортивным отбором. При этом отбор имеет исключительно важное значение не только для достижения конечной цели, но и для сохранения жизни и здоровья участников, что связано с большим физическим и психическим перенапряжением. Заканчивая наше отступление-комментарий и возвращаясь к основной теме, рассмотрим блок интеллектуальных качеств, выделенных в качестве определяющей меры безопасности в горах, безусловно, с наличием определенных волевых и нравственных качеств личности. Второе место среди выделенных в исследовании Б. Маринова качеств, имеющих решающее значение для повышения безопасности в горах, является чувство юмора. 

Обратимся к анализу процесса создания значений, альтернативных имеющимся, через возникновение нового смысла, порождаемого значимыми отклонениями от нормативных структурных ожиданий, опосредованных игровой сущностью юмора. Получаемая в процессе порождения юмора знаковая структура организуется таким образом, чтобы в процессе понимания в сознании реципиента были генерированы определенные мыслительные структуры (смыслы), которые в процессе восприятия изменили бы его концепты и/или структуры общих знаний и, возможно, стали бы причиной возникновения определенных коммуникативных или социальных интенций. 

Докажем данное положение на примере анализа концепции Н. Пезешкиана, в значительной степени апеллирующей к использованию метафор, анекдотов в процессе так называемой «позитивной психотерапии». В данном контексте термин «позитивный» употребляется в значении имеющийся в наличии, реальный. Это терапия целостного человека, укрепляющая его позитивные способности, позволяющая перестроить нарушенные сферы жизни человека. Данный вид психотерапии расширяет смысловую перспективу клиента, помогает лучшему взаимопониманию между врачом и пациентом, а также оказывает целебный эффект в процессе взаимопомощи, когда сам пациент может выступить в роли психотерапевта для своих близких. Это подчеркивают Д. А. Леонтьев, Е. С. Мазур, А. З. Шапиро: «… и для родителей, и для учителей и для разного рода менеджеров: язык психологии и психотерапии должен быть понятен человеку с улицы», который подчас может оказаться эффективнее любого профессионала» [11]. Новый смысл порождается на основе парадоксальных притч, анекдотов, метафор, обладающих на основе снижающее — возрождающего характера юмора, создания значений, альтернативных имеющимся, через возникновения нового смысла, порождаемого значимыми отклонениями от нормативных структурных ожиданий, опосредованных игровой сущностью юмора, что в значительной степени зависит от формы, придаваемой содержанию.

В кризисной ситуации, обусловленной повышенной значимостью объекта для личности, когда мотивация становится слишком сильной, по сравнению с реальными возможностями субъекта, происходит снижение уровня адаптации. Напомним, что юмор, смех издревле практиковался в восточной психологии как средство восстановления внутреннего равновесия самурая, как противовес гнева и боли. При этом сильные эмоциональные состояния могут вызываться как биологическими факторами, так и социальными оценками, санкциями. Исследователями, изучающими механизмы адаптации к кризисным событиям, отмечаются следующие характерные тенденции: стремление иметь теорию события; стремление чувствовать контроль над событием, над процессом его преодоления, над собственной жизнью в целом; стремление к повышению самооценки (Дорожевец А. Н. и др.). Названные тенденции находятся в тесной взаимосвязи, и изменение одного параметра, взывает изменение других.

Гносеологическая специфика остроумия, его когнитивный диссонанс (существование отношения несоответствия между знаниями, представлениями, мнениями) ярко проявляется в таком приеме остроумия, как абсурд. Исследователи отмечают присущую абсурду интеллектуальную девальвацию, приводящую к исследованию «механизмов мышления и ревизии привычных представлений о мире» [12] (К. Пузын, 1958). В связи с проблемой рассмотрения интенций абсурда как средства преодоления когнитивных кризисов представляет значительный интерес мысль М. Минского (1980) о том, что остроумные шутки не являются такой уж смешной вещью, — они отражают стремление человека к разумности, достижение которой связано с подавлением абсурда. При этом М. Минский подчеркивает, что возникающий смех действует отвлекающе и удерживает мысль от дальнейшего продвижения по непродуктивному пути [13]. 

Подчеркивая когнитивную функцию абсурда, А. Камю пишет, что «чувство абсурда рождается не из простого рассмотрения единичного факта и не из отдельного впечатления, а высекается при сравнении наличного положения вещей с определенного рода действительностью, действия – с превосходящим его миром. По своей сути абсурд – это разлад. Он не сводится ни к одному из элементов сравнения. Он возникает из их столкновения» [14]. Также Л. Муньиз, выделяя аналогичную функцию абсурда, пишет, что сутью юмора является «открытие и устранение абсурда, блокирующего изучение мира… Юмориста можно назвать онтологическим магом спонтанности, раскрывающей новые и неожиданные возможности мира идей и значений» [15]. 

Анализ юмористических выражений и целых текстов полностью подтверждает наличие противоречия между кругом связей в первоначальном восприятии и осознанием новых связей и отношений в завершающем суждении. Это является важным положением для рассмотрения проблемы преодоления гносеологических кризисов. 

Рассмотрим действие механизма изменения смысла на конкретном материале. Дидактическим материалом являются остроумные выражения, отобранные из произведений мировой художественной литературы. В качестве эвристических задач используем достаточно известные задачи — головоломки.

Предварительный анализ показал, что механизм изменения смысла в приемах остроумия и механизм построения головоломок тождественны. Покажем это на примерах. Прием остроумия – «доведение до абсурда». Данный прием реализуется различными способами создания комического эффекта, среди которых речевая избыточность и софизм. Например, так, как это делал Г. К. Лихтенберг: «Утверждают, что во всей стране за последние 500 лет никто не умер от радости». Или же софизм (греч. sophistes – мудрец) рассуждение, кажущееся формально совершенно безупречным, но содержащее на самом деле ошибку, в результате чего конечный вывод оказывается абсурдным. 

Рассмотрим сходство интенций данного приема с задачами – головоломками как механизмом изменения смысла в процессе восприятия. В задаче: «Когда черной кошке проще всего пробраться в комнату?» речевую избыточность создает слово «черная», в словосочетании «черная кошка» приобретающее дополнительный ассоциативный смысл, являющийся избыточным и приводящим к абсурду в контексте рассматриваемой задачи. Данным приемом скрывается вполне очевидное при другой формулировке решение: «Когда дверь открыта». 

Исследователями также особо подчеркивается экзистенциальная функция детективов как формы задач в виде целого текста, приводящих на начальном этапе к возникновению гносеологического кризиса и как следствие его преодоления — обретение смысла в первоначальной ситуации полного абсурда (Н. Л. Мусхелишвили, Ю. А. Шрейдер, 1998). Решение головоломок подобного рода позволяет достичь катарсиса – обретения утраченного смысла происходящего [16]. Примером детской головоломки — детектива выступает следующая задача. Вдруг за стеной послышались аплодисменты. Они стихли после убийства, которое закончилось спасением. Объясните ситуацию. 

Рассмотрим некоторые интенции абсурда как средства преодоления когнитивных кризисов, проявляющихся в ряде головоломок. Часто в головоломках, являющихся при первом приближении абсурдными, необходимо использовать для решения более широкий контекст. Так, в этой задаче речь идет об убийстве моли и спасенных вещах. Рассмотрим пример с реализацией софизма, рассуждения, кажущегося формально совершенно безупречным. «Почему Робин Гуд грабил богатых?» Ответ: «Потому, что у бедных не было денег». В данной задаче реализован частный случай приема остроумия «доведение до абсурда» – софизм.

Экзистенциальное отношение к познавательной функции абсурда блестяще выразил А. Камю: «Перед тем, кто открыл абсурд, всегда возникает искушение написать нечто вроде учебника счастья». При этом считаем важным подчеркнуть, что абсурд необходим как средство преодоления когнитивных кризисов через распознавание и осознание непродуктивных путей решения задач. Юмор абсурда способствует также закреплению посредством отработки операциональной стороны аффективно-гносеологических механизмов мышления, продуктивных мыслительных процессов. Также абсурд способствует преодолению кризисов через обретение утраченного смысла происходящего и обретение неожиданных значений мира вещей и значений.

Изменение модально — оценочной направленности личности, также носящей характер преимущественно гносеологической природы, является предвидение последствий (возможных действий или бездействия), посредством проигрывания на лингвоюмористических моделях, принятия тех или иных решений и выборе оптимального решения в соответствии с заданными критериями управления. Всякий юмористический текст направлен на такое изменение состояний коммуникативной ситуации, которое вызовет у реципиента в процессе восприятия текста определенные интенции к выполнению социальных, ментальных или физических действий. В данном исследовании нас, прежде всего, интересуют действия ментальные, призванные вызывать изменения в состояниях информационных, когнитивных структур – в системе знаний реципиента. Данное положение целесообразно доказать путем анализа работы наиболее влиятельных терапевтов как профессионалов, разрешающих проблемы личности в ее наиболее крайних проявлениях, в отличие, например, от процесса образования. 

Свойство юмора производить эмоциональное отстранение описывалось исследователями со времен античности. Это отмечалось в трудах Аристотеля (юмор — есть ослабление напряжения), Квинтилиана (юмор — умственная разрядка, отдых, снятие напряженности). Сила юмора во многом основана на символичности. Г. В. Гегель утверждал, что в сочетании и переплетении материала, собранного из всех стран мира и областей действительности, юмор как бы возвращается назад к символическому, где смысл и облик также расходятся друг с другом. Созвучна этой мысли точка зрения М. М. Бахтина. «Смерть изнутри нельзя подсмотреть. Нельзя увидеть своего затылка не прибегая к помощи зеркал», — утверждает М. М. Бахтин, отстаивая первенство юмора, как зеркальных метафор в описании экзистенциальных ситуаций.

Юмор как средство изменения модально-оценочной направленности защитного характера рассматривал З. Фрейд: «Защитные процессы являются психическими регуляторами рефлекса бегства и преследуют цель предупредить возникновение неудовольствия. … Юмор может быть понят как высшая из защитных функций» [17]. Так в теории З. Фрейда подчеркивается, что разрядка, вызванная воздействием юмора, вызывает чувство удовлетворенности, хотя бы и временное, у участников конфликта и способствует разрешению проблем.

Юмор как позитивный аффект, формирующий адаптивную защиту, рассматривается в исследованиях А. Б. Суини, М. Дж. Мэй (A. B. Sweney, J. M. May). Считаем целесообразным отметить, что в созданном названными авторами тесте авторами тесте «Defense mechanism index» (DMI), выявляющем способы защиты личности, имеется всего шесть шкал защит: рационализация, компенсация, негативный аффект, перцептивная защита, аутизм. В качестве одной из основных, наряду с названными, выступает юмор.

Рассмотрим тактики и цели использования юмора некоторыми известными психологами и психотерапевтами для решения поставленной нами проблемы. Предварительный анализ показал, что таковыми являются А. Элис, Г. Гринвальд и У. О`Коннел. При этом следует отметить, что, несмотря на имеющиеся различия в тактиках и подходах, цель остается в пределах изменения модально-оценочной направленности личности средствами юмора. Средствами юмора обостряется наличное противоречие, присущее взглядам и/или поведению клиента: А. Эллис изменяет модально-оценочную направленность через несовместимость и преувеличение, которые в значительной степени присущи юмористическим текстам, например, в форме парадоксов, метафор, игры слов и т.д, в то время как Г. Гринвальд рассматривает юмор как благоприятную возможность игры с событиями, которые воспринимались клиентом как травмирующие. Наиболее последовательно выдержанной представляется концепция У. О`Коннела. Следует отметить, что автор определяет жизненную позицию, опосредованную восприятием через призму юмора, как критерий зрелости личности в естественной интенсивной терапии (natural high therapy). Так, на сеансах, проводимых У. О`Коннелом, привычные попытки клиентов уцепиться за вину и упадок духа ради бесполезного социального влияния (власти) вызывают реакцию шутливого испуга терапевта, ошибочные убеждения пациентов подвергаются юмористической пере- и недооценке, что приводит к изменению модально — оценочной направленности личности.

Представляется, что смысл использования юмора в психотерапии заключается в опровержении словом и делом лелеемой «реальности» клиентов. Обратим внимание, что психотерапевт относится с уважением к личности клиента и с юмором к болезненной и парадоксальной власти его актуального подавленного состояния. При этом происходит не только изменение модально — оценочной направленности личности по отношению к определенного рода ситуациям или событиям, но и изучение теории и практики самоконтроля, самосовершенствование и развитие аналогичных качеств у других людей.

Предвидение последствий, как возможных действий или бездействия, с нашей точки зрения, наиболее рельефно проявляется в «черном юморе», в сочетании смешного и ужасного (И. А. Бутенко,1996). Обратим внимание на функции черного юмора. Исследователи подчеркивают, что с его помощью мы переживаем миникатарсис и одновременно готовим себя к каким-то страшным событиям, переживаем вымышленные ужасы для того, чтобы не оплошать среди ужасов реальных. Постановка экзистенциальной проблемы – проблемы ответственности, необходимости проявлять волю, развивать собственные защитные механизмы. 

Для полноты освещения проблемы укажем еще на две функции черного юмора, служащие целям изменения модально-оценочной направленности личности по отношению к определенного рода ситуациям или событиям. Первая функция реализуется в том, что у детей и подростков рассказывание и прослушивание черного юмора – это своего рода испытание на смелость, на «пригодность» группе сверстников. Вторая функция заключается в том, что черный юмор дает возможность не только отвлечься от своих неприятностей, которые на фоне чужих кошмаров кажутся мелкими, не серьезными.

Проанализируем вторую группу оснований изменения модально -оценочной направленности, преимущественно аффективной природы:

 — возникновение эмоционального отстранения;

 — установочная регуляция поведения, основанная на способности юмора производить подъем эмоций, ослабление напряжения через придание юмористической формы содержанию.

Рассмотрим выделенные основания. О проблеме возникновения эмоционального напряжения писал Сенека в «Исследованиях о природе»: «Быть рабом самого себя – тяжелейшее рабство. Его легко впрочем, стряхнуть, если держать перед глазами свою природу и помнить, как мало остается тебе времени» [18]. 

«Грамматику» Палладу (IV в.) принадлежит изречение «Жизнь вся – лишь сцена и шутка. Так, или шутить научишься, скинув невзгоды с себя, или невзгоды терпи!» Впрочем, Л. Зигель совершенно справедливо подметил, что для индийской культуры не свойственно наличие оппозиции комическое – трагическое. Данное противопоставление зародилось в античной философии под влиянием греческих театральных традиций. Что может, по мнению исследователя, красноречиво свидетельствовать об искусственности данного противопоставления. Так, например, для индийской культуры более естественным является противопоставление понятий «смех» — «ужас». Страх компенсируется смехом, например, в творчестве поэта XI в. Гададхары: «Пусть ужасный владыка Шива избавит тебя от страха; он танцует великий апокалипсис и громко смеется. И тогда блеск его сверкающих зубов рассеивает тьму».

 «Итак, искусство юмора в том, чтобы заставить себя улыбаться в своих страданиях, пишет И. А. Ильин. – О, эта драгоценная улыбка отступающей боли, этот первый шаг к победе над тварью! Существует ли душевная боль, которая может противостоять тебе?» [19]. 

Биологизаторское направление изучает юмор как физиологическую реакцию организма на внешнюю среду. Физиологическая реакция организма рассматривается на основе адаптивной функции организма к изменениям, происходящим во внешней среде, что существенно для выживания индивида. Так, Ч. Дарвин, проследив за реакцией смеха в филогенезе, пришел к выводу, что юмор играет значительную роль в эволюционном процессе. В основе древних форм смеха лежит противоречие между жизнью и смертью. В наше время это противоречие трансформировалось в форму «черного юмора». Черный юмор возникает как жанр в XIX веке в виде стишков с говорящим название «гадости». Впоследствии черный юмор проникает и в серьезную литературу. Так, например, в настоящее время выпускается серия под название «Английский черный юмор». Классиком жанра считается Р. Даль (1916 — 1990), выдающейся мастер черного юмора, один из лучших рассказчиков нашего времени. Озлобленный эстетизм, воинствующая чистоплотность, нежная мизантропия превращают рассказы Даля в замечательное пособие «Как не надо себя вести», в исчерпывающее собрание полезных советов человека, не лишенного некоторой вредности. 

Заканчивая наше отступление – комментарий и возвращаясь к основной теме, отметим, что черный юмор является способом реагирования на зло и абсурдность жизни. В этом плане представляется обоснованной точка зрения исследователей, о том, что черный юмор обладает психотерапевтическим эффектом и вызывает смех там, где всякий другой способ описания пробудит лишь плач (Бутенко И. А., Жельвис В. И., Цветков А, Дубин С. Б., Лаврентьев А. И., Масленкова Н. А. и др.). Смеясь над пугающим, человек принижает значимость последнего и смотрит на страшное сверху вниз. Будем помнить, что использовать юмор в такого рода обстоятельствах способны далеко не все. Перед лицом опасности, реальной или мнимой угрозы люди могут впадать в отчаяние, ярость, апатию и лишь немногие способны отнестись к этому с юмором. Такое отношение свойственно личностям с сильным характером. Юмор таких личностей часто принимает форму самоиронии. Примером, подтверждающим правомерность нашей точки зрения, являются рассуждения Ю. Д. Воробей и Т. Н. Арутюнян, о том, что «смех над собой – высшая ступень комической оценки – доступен лишь тому, кто способен встать над собой, сделать еще один нравственный и интеллектуальный рывок – взглянуть на себя со стороны и увидеть как другого» [20]. Рассмотрим основания установочной регуляции поведения, основаной на способности юмора производить подъем эмоций, ослабление напряжения через придание юмористической формы содержанию. По выражению П. Флоренского «чувства наклоняют волю» [21]. 

М. Фуко [22] в курсе лекций в Колледж де Франс в 1982 году, опубликованных позже под названием «Герменевтика субъекта» видит в «направленности на самоцель Я», на обращение к себе в ходе реализации такой формы духовного опыта, которая заключается в разотождествлении взгляда на самого себя, на свое «Я» как «точку во всеобщей системе Вселенной, и «Я как разума», в установлении и поддержании максимального напряжения между ними, инструмент освобождения своего «Я». Мир, доступ к которому индивид получает благодаря этому внутреннему духовному движению, — это мир, где существует и сам человек. Ибо просто существовать и иметь доступ к бытию мира – разные ступени субъективной зрелости. Отстраняясь, человек видит, как расширяется контекст, в который он помещен, и он вновь овладевает таким миром. И нет никого основного очага сопротивления политической власти, как и любой другой системе власти, блокирующей свободную разумную волю человека, например, стереотипов, привычек, пороков, страстей, кроме отношения своего «Я» к самому себе».

Как совершенно справедливо подчеркивает И. Л. Варшавский, «наслаждение комической игрой, возникающей при столкновении добра и зла, мудрости и глупости, нового и старого, элиминирует страх перед реальными трудностями и препятствиями, вероятно потому, что диалектика жизни реализуется отнюдь не в какой-то стерильной гармонии, человек стремится увидеть противоречивость бытия в свете комического зрелища» [23]. Антропологическое стремление к игре, порождающее значительный эмоционально-эстетический резонанс в своём крайнем проявлении реализуется в форме катарсиса. Воздействие юмора на организм изучается медициной. Активно работает международная организация «Ассоциация прикладного и терапевтического юмора (Association for Applied and Therapeutic Humor (AATH).

  1. Berk на основе анализа многочисленных экспериментов выделяет факторы оптимизации психического состояния личности [24], такие как: снижение психического напряжения, уменьшение уровня стресса, снижение степени депрессивного состояния, снижение уровня беспокойства, уменьшение чувства одиночества и повышение самооценки. Среди факторов преимущественно психофизиологического характера R. Berk отмечает такие как: улучшение процесса функционирования мозга и дыхания, стимуляция кровообращения, расслабление мышц, снижение уровня гормонов стресса, улучшение работы иммунной системы, увеличение количества эндорфинов (гормонов «счастья»). Впрочем, следует отметить, что ряд исследователей отмечает наличие аналогичного набора факторов, возникающих после процесса просмотра релаксационных программ. Развитие биологического направления изучения юмора в значительной степени могло бы продвинуться вперед, если бы были разработаны соответствующие методы исследования. В настоящее время данные исследования производятся по стандартной схеме «стимул – реакция».

На сайт «Анекдоты из России», по словам его создателя и редактора в течение нескольких часов после падения башен — близнецов в Нью-Йорке пришло 42 текста по этой теме. Среди них был и такой анекдот.

Советский народ с чувством глубокого удовлетворения выражает искреннее соболезнование американскому народу.

Юмор как способ разрядки психического напряжения, основывается на том, что в возбужденном состоянии люди смеются больше и считают юмористические стимулы более смешными. Юмор увеличивает энергию при решении задач, способствует более позитивной оценке задачи, генерирует большее желание к решению сложных задач, хотя не всегда с большим успехом, как показывают работы исследователей биологизаторского направления.

Ю. Лотман подчеркивает: «Область рутинного поведения отличается тем, что индивид не выбирает его себе, а получает от общества, эпохи или своей психофизической конституции как нечто, не имеющее альтернативы. Знаковое поведение – всегда результат выбора и, следовательно, включает свободную активность субъекта поведения, выбор им языка своего отношения к обществу» [25]. 

Обратим внимание на объявления вечеров юмора в Париже в период первой эмигрантской волны. В подобного рода анонсах обычно говорилось: «Темы вечера: юмор, бодрость, преодоление будней, ежегодная перекличка «не падающих духом, несмотря на все» [26]. Выделение в данном тексте аффективной природы юмора через признание таких функций юмора как становление «бодрости духа» является вполне правомерным, с нашей точки зрения.

Для этой цели рассмотрим, как юмор активно внедрялся в практику многими выдающимися психотерапевтами. Так, юмор рассматривался З. Фрейдом как высшая защитная функция. При этом, определяя место шутки, каламбура в логике неврозов он писал, что следующий за ними смех разряжает напряженность, созданную социальными нормами. Более детальное описание сфер применения юмора при кризисных состояниях личности убедительно апробировано на практике М. Эриксоном. При этом составленный им перечень сфер применения юмора достаточно обширен. 1. Предложение решений проблем. 2. Помощь в познании себя. 3. Посев идей и повышение мотивации. 4. Контролирование терапевтических отношений. 5. Встроенные указания. 6. Снижение сопротивления. 7. Построение Эго. 8. Моделирование способа общения. 9. Напоминание субъектам об их собственных ресурсах. 10. Снятие у людей чувствительности к страхам.

Имеется целый комплекс специальных исследований, посвященных «Использованию юмора в систематической десенсибилизации с целью уменьшения страха» [27], в которых показана эффективность юмора при решении подобного рода проблем. 

При этом важно понимание юмора как символического целого, развивающегося по внутренним законам (Карасев Л. В., 1994). Благодаря своей независимости юмор может выступать в качестве особого регулятора поведения человека и его самооценки. Глубинное понимание действия механизма юмора в этом плане демонстрирует З. Фрейд, подчеркивая, что «шутка не главное, что создает юмор, она имеет ценность, только как репетиция, а главное – это намерение, которое осуществляет юмор, занимающийся то ли собственной особой, то ли другим человеком». 

Мы считаем, что главное – это понимание философской перспективы, которую дает юмор, являясь ценным освобождающим опытом на различных уровнях личности, и полностью разделяем точку зрения Э. Берна, что ценность юмора, с точки зрения выживания, состоит в том, чтобы доставить человеку шанс прожить свою жизнь с максимально возможной при данных обстоятельствах эффективностью. Таким образом, в качестве генетических свойств юмора, являющихся эффективными средством преодоления кризисных состояний личности, выступают: эмоциональное отстранение, ослабление напряжения, объективное восприятие ситуации. 

Юмор некоторые исследователи рассматривают как инструмент психогигиены. Специалисты относят юмор к средствам временной передышки от напряжения, проблем и конфликтов. Юмор не избавляет от них, но позволяет видеть их отвлеченно, отстраненно. Юмор особенно действенен, если направлен на самого себя. В книге «О чувстве юмора и остроумии» А. Н. Лук пишет: «Развитое чувство юмора бывает у душевно стойких людей. Но, с другой стороны, это чувство само становится источником душевной стойкости, помогает переносить удары судьбы, смягчает падение и неудачи» [28]. 

Функция юмора – обеспечить удовлетворительное самочувствие в неудовлетворительной ситуации: взглянуть на ситуацию и самого себя как бы со стороны; умение увидеть смешное в том, что смешным не назовешь. Это — средство поддержания психики в равновесном состоянии независимо от трудностей, которые приходится переживать человеку.

Убедительные существенные сведения для понимания полифункциональной сущности юмора накоплены в процессе анализа народных смеховых традиций функций дурака. «Дурак» интересен тем, что является «носителем особой жизненной формы, реальной и идеальной одновременно» [29], находясь на грани жизни и искусства. Дурацкая глупость «оказывается неофициальной мудростью, разоблачающей господствующую правду» [30, С. 5]. Дурак обычно имеет три смеховые функции: над дураком смеются; сам он тоже смеется; дурак служит зеркалом осмеяния окружающей действительности – зеркалом, в котором отражается дурацкие черты этой действительности [30, С. 27].

Функции дурака нашли яркое воплощение в ореоле многочисленных юмористических историй, связанных с психотерапевтической деятельностью М. Эриксона. Выдающегося клинициста отличало творческое, нестандартное восприятие проблем клиента. М. Эриксон дал основания думать о психотерапевте как о «мудром дураке», поскольку, как подчеркивают Гомез и О`Коннел, дураки обладают внутренней свободой потому, что «способны примерять противоречия и несут в себе живое ощущение чуда».

Следует отметить и такой важный факт: по мнению известных психотерапевтов Ф. Фарелли и Д. Брандсмы, юмор, например, в провокационной психотерапии играет центральную, решающую роль, он необходим и не является дополнением к настоящей работе [31, С. 212]. Авторами выделяются различные функции юмора. Считаем важным остановится на упоминании таких, как способность юмора смягчать и уравновешивать жесткие психологические уроки, которые необходимо пережить в процессе лечения; привлекать внимание пациента для того, чтобы внушение врача скорее было им усвоено работе [31, С. 135 — 136]. Анализ показывает, что также одной из важнейших функций изменения модально-оценочной направленности средствами юмора, по справедливому замечанию Ф. Фарелли и Д. Брандсмы, является способность юмора поддерживать уровень собственного внимания к проблемам клиента, а также сделать процесс лечения более переносимым и приятным.

Практическое основание гелозоического механизма юмора представлено в значительном количестве фактов бытия. Когнтитивно-аффективное основание юмора, реализуемое в гелозоическом механизме юмора, представлено в значительном количестве печатных изданий, имеющих весьма «говорящие» названия, как, например, работа Н. Г. Курганова «Письмовник, содержащий в себе Науку Российского языка со многим присовокуплением разного учебного и полезнозабавного чтения» (1809, 8 – е изд.; первое изд. в 1902). Аффективное основание гелозоического механизма юмора ярко представлено, например, в «Шуте-забавнике : Карманном сборнике карикатур, юмористических сцен, ин-тересных куплетов, веселых рассказов и уморительных шуток» Д. А. Казарова (1905). Об аффективной направленности данного сборника свидетельствуют такие определения как: интересные, веселые и уморительные шутки.

Выделенные нами в процессе теоретического осмысления проблемы группы понятий, описывающих изменение модально-оценочной направленности на основе когнитивно-аффективной природы юмора, как механизма оптимизации психофизиологического состояния личности, нашли отражение и в экспериментальном исследовании. Так, для изучения проблемы репрезентации основных механизмов юмора на уровне обыденного сознания нами использовалась методика «Завершение предложения» в варианте «Юмор – это …». В инструкции испытуемым предлагалось дать пять вариантов завершения данного предложения. В качестве дополнительного, для уточнения имевшейся в виду функции, в том или ином варианте завершенного предложения использовался метод беседы. В качестве типичных вариантов выделения функции юмора, реализуемой на основе механизма оптимизации психофизиологического состояния организма, испытуемыми были выделены такие, как: надежда на выживание; новый взгляд на повседневную озабоченность; способ ухода от забот; средство изменения настроения; лекарство против страха; средство продления жизни; легкий путь к здоровой и долгой жизни; громоотвод, который никогда не поздно поставить на свою крышу. 

Анализ показывает необходимость перехода на следующий уровень, предполагающий рассмотрение проблем социального функционирования юмора как нерасторжимости знаковости и социальности в юморе.

Целостность человеческого познания и бытия предполагает изучение взаимосвязи когнитивных и аффективных факторов в процессе жизнедеятельности личности. Невнимание к этой взаимосвязи порождает искажения в познании и, в целом, в духовном освоении мира и не позволяет достичь должной полноты и высокой эффективности. Новый подход к философии познания в числе основных вопросов предполагает обращение ко всему многообразию способов духовного освоения мира [32].

Когнитивно-аффективная природа юмора проявляется в том, что:

  • юмор – форма отражения объективного мира, порождение и вос-приятие юмора является интеллектуальной деятельностью, опосредующей динамическое восприятие действительности; юмор способствует оптимизации эмоционального состояния личности посредством эмоционального отстранения, при котором усиливается объективность восприятия; другими словами, процесс познания на основе юмора протекает через разрешение противоречий и опосредуется интеллектуальной активностью, юмор является интеллектуальным чувст-вом, опосредованным взаимопроникновением когнитивных и аффективных компонентов; 
  • остроумие — неотъемлемое качество процесса творчества и особенностей мышления творческих личностей, опосредуемых интеллектуальной активностью; юмор проявляется как отождествление двух и более элементов, которые одновременно исключают друг друга, что вызывает активное самостоятельное развитие процесса мышления; юмор как род интеллектуальной игры способствует приобретению нового опыта и научению посредством того, что является основой интеллектуальной реакции удовольствия, на основе наличия особых физиологических компонентов, является самоподкрепляющимся процессом, тем самым, выступая и важнейшей образовательной категорией.

 

Библиографический список

 

  1. Полибий. Всеобщая история в сорока книгах. М., 1985.
  2. Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей. (1884 – 1888). М. : Московское книгоиздательство, 1910. С. 15.
  3. Цит по: Пивоев, В. М. Ирония как феномен культуры. Петрозаводск: ПетрГу, 2000. С. 89 – 91.
  4. Фрейд З. Художник и фантазирование: Пер. с нем. М.: Республика, 1995. – С. 283.
  5. Гегель Г. В. Ф. Эстетика. М.: Мысль, 1978. С. 580.
  6. Лихачев, Д. С. Смех в Древней Руси. Л.: Наука, 1984. С. 77.
  7. Аверенцев С. Бахтин, смех, христианская культура. М. М. Бахтин как философ. М.: Наука, 1992. С. 8 – 17. С. 10.
  8. Хайдеггер М. Время и бытие: статьи и выступления /Пер. с нем. М.: Республика, 1993. С. 268.
  9. Серен Кьекегор. Жизнь. Философия. Христианство / Сост. и пер. с англ. И. Басс. СПб. : Дмитрий Буланин, 2004. – С. 9.
  10.  Маринов Б. Проблемы безопасности в горах. http://hibaratxt.narod.ru/alpin/marinov/index08/html — 12.04.2014.
  11.  Леонтьев Д.А., Мазур Е.С., Шапиро А.З. Психика и здоровье. Позитивная психотерапия Носсрата Пезешкиана // Психологический журнал. – 1991. — № 5. – С. 108.
  12.  Цитир. по Дземидок Б. О комическом: Пер. с польск. М: Прогресс, 1974. С. 174.
  13.  Минский М. Остроумие и логика когнитивного бессознательного // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XIII. М., Прогресс, 1988. С. 281 – 309.
  14.  Камю А. Изнанка и лицо: Соч. М., 1998. С. 131.
  15.  Муньиз Л. Проблема юмора в образовании // СОЦИС. 1996. № 5. С. 84.
  16.  Мусхелишвили Н.Л., Ю.А. Шрейдер Ю.А. Понимаю, ибо абсурдно. К эвристике абсурда // Человек. 1998. № 6. С. 22 – 36. 
  17.  Фрейд З. «Я» и «Оно». Тблилиси, 1991. С. 401.
  18.  Сенека. Исследование о природе. Кн. III (VII), 17. Философские трактаты. Пер. с лат. СПб.: Изд-во Алетейа, 2001.
  19.  Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 180.
  20.  Воробей Ю. Д., Арутюнян Т. Н. Смех как социокультурная характеристика человека // Роль государства в формировании современного общества. – М., 1998. – С. 42.
  21. Флоренский П. А. Анализ пространства и времени в художественно-изобразительных произведениях. М.: Прогресс, 1993. С. 169.
  22.  Фуко М. Герменевтика субъекта / Социо-логос. М., 1991. Вып. 1. С. 298 – 308.
  23.  Цит. по Пивоев, В. М. Ирония как феномен культуры. Петрозаводск: ПетрГу, 2000. С.89 – 90.
  24.  Berk R. The active ingridiets in humor: psychophysiological benefits and risks for older adults // Educational Gerontology. – Apr2001. — Vol. 27. – Issue ¾ — p. 326 – 327.
  25.  Ковельман. Риторика в тени пирамид. Массовое сознание римского Египта. М., 1986. С. 156.
  26. Спиридонова Л. Бессмертие смеха. Комическое в литературе русского зарубежья». М.: «Наследие», 1999. С. 38.
  27. Ventrs W. Larry, Hidbee Garrett, Murdock Susan A. Using Humor in systematic desensitization to reduce fear // J. Gen. Psychology. 2001. 128. № 2. C. 241 – 253.
  28.  Лук, А. Н. О чувстве юмора и остроумии. М., 1968. 191 с.
  29.  Бахтин М. Творчество Фрасуа Рабле… С. 297.
  30.  Бахтин М. Собрание соч. т. 5. 
  31.  Фарелли Ф., Брандсма Д. Провокационная терапия: Пер. с англ. – Екатеринбург, 1996. – 216 с. 
  32. Мусийчук М.В., Мусийчук С.В., Макарова А.К. Когнитивно-аффективные основания юмора как эффективное средство формирования мировоззрения в процессе образования //Научно-методический электронный журнал Концепт. 2015. Т. 3. С. 31-35.
  33. Мусийчук М.В. Философско-методолгический анализ комического как специфика когнитивных механизмов. В сборнике: Хумор и сатира в координатите на XXI век Сборник от научни статии. Редактор-съставител М.Н. Капрусова. 2016. С. 56-62.